Мера бытия

Остальные были выбиты взрывной волной или заколочены фанерой.

Из репродуктора в дальней стороне улицы лилась музыка, от которой мир вокруг становился необыкновенно красивым, несмотря на войну и разруху."

"Прислонившись к стене, Катя прикрыла глаза, силясь вообразить, как будет выглядеть эта улица после войны. Новый дом, сияющий свежей краской, чистые стёкла, горшки с геранями на окнах. Как на рисунке умершей девушки, которую они с Машей вчера вынесли из пустой квартиры. Наверное, девушка была художницей, потому что на столе остался лежать лист ватмана, с которого улыбалась счастливая ребячья мордочка с изумлёнными голубыми глазами.

В музыку вклинился звук мотора. Сергей!

Подавшись вперёд, Катя увидела знакомую полуторку и уже шагнула навстречу, как вдруг заметила, что Сергей в кабине не один.

Рядом с ним сидела симпатичная девушка в военной форме. Когда машину подбросило на сугробе, девушка привалилась к плечу Сергея и засмеялась, а он улыбнулся в ответ. Девушка с завитушками волос вокруг лба не выглядела измождённым дистрофиком, а была крепкой, курносой и розовощёкой.

Замерев на своём месте, Катя стала наблюдать, как Сергей вышел из кабины, обогнул капот и приоткрыл дверцу пассажирке.

— Манюня, приехали!

Девушка по имени Манюня уверенно оперлась на ладонь Сергея, спрыгнула вниз, но руку не отпустила, так и продолжая стоять с ним лицом к лицу.

Он нагнулся и что-то сказал ей на ухо. Манюнины щёки полыхнули огнём, а Катя почувствовала себя третьей лишней. Чтобы её не заметили, она стала пятиться в глубину двора, пока не уткнулась в сугроб.

Серый двор, серый дом, серое каре небес, зажатое в четыре стены. Пока Катя неподвижно сидела в сугробе, мимо неё прошлась женщина, равнодушно скользнув взглядом по лицу:

— Живая, что ли, или мёртвая?

— Живая, — сказала Катя, с трудом отгоняя мысль о Сергее рядом с упитанной круглолицей девушкой.

Когда женщина скрылась за дверью, Катя встала и решительно двинулась проходным двором прочь от улицы, на которой стояла машина Сергея. Ей не хотелось с ним встречаться и тем более разговаривать.

«Он встречается со мной из жалости, — думала Катя, зажав лицо между ладонями, — он добрый, Серёжа. Но я должна была сразу понять, что у нас с ним разные дорожки».

Она вспомнила новогоднюю шоколадку и головку чеснока, положенные ей в сумку с противогазом, и порадовалась, что успела подарить Сергею крестик.