Между Ангелом и Бесом

Ничего особо из этой затеи не вышло, но кое-что я запомнила. Толкаю его, наваливаюсь всем телом, выводя из равновесия. Кусаю его так сильно, что рот наполняется кислой кровью.

Мы падаем и между нами завязывается борьба. Я наношу удары вслепую, пытаясь отобрать пистолет, чтобы он не застрелил больше никого. Мужчина намного сильнее.

Каин пытает помочь и наваливается рядом, но незнакомец наносит удар ему прямо в лицо, отправляя в нокаут. Бедный друг, ему постоянно достаётся. Через пару секунд прилетает и мне сильные удары в голову и живот, заставляя согнуться и отползти в сторону.

Жутко больно.

Мужчина поднимается на ноги, сплевывает на пол и смотрит на меня с презрением, после чего замирает и отшатывается, практически падает на пятую точку. Его лицо охватывает судорога, мышцы непроизвольно дергаются от страха.

Не сразу понимаю, что он смотрит не на меня, а как будто сквозь. Что же его так напугало? Мое окровавленное лицо?

Этот безумный взгляд заставляет оглянуться назад, предчувствуя что-то нехорошее.

— Боже. — всхлипываю я, прикрывая руками лицо. Судорожные спазмы скручивают всё тело. — Папа!

Мир блекнет. Останавливается время.

Все пространство комнаты занимает высокая фигура отца в джинсах и рубашке, он напоминает ковбоя. Чертовски устрашающего ковбоя, недовольного тем, что кто-то поспел обидеть его единственную дочь.

— Лука… — мужчина явно ошарашен не меньше. Он отползает к стене.

Папа двигается бесшумно, мягкой поступью пересекая комнату и оказываясь рядом с мужчиной, он поднимает его за шкирку, и стискивает его шею своей ручищей, вдыхает его запах и сквозь зубы говорит:

— Я бы выпустил кишки тебе прямо здесь, если бы не дочь.

"Устрашающий голос заставляет обхватить руками плечи. Папа одним голосом превращает человека в пыль. Невозможно поверить, что этот человек читал мне сказки на ночь и называл меня «Цыплёночком».

— Алёна! — меня окутывают голос матери одновременно с руками. Она подлетает ко мне и обнимает крепко, целуя в ухо, как умеет только она. Объять худыми руками так, словно меня завернули в одеяло.

Я просто начинаю кричать, испытывая что-то дикое, жгучая боль раздирает грудную клетку. Я обхватываю ее, зарываясь носом в ложбинку на шее, не сразу замечая, что не могу найти ее волосы.

— Мама! — слёзы текут рекой, заливая все вокруг. Я больше ничего не замечаю, сажая голос истошным криком.