Метатель. Книга 4

— И я боялся, что вы не поверите, или решите, что я пытаюсь заманить в ловушку…

Его эмоции кричали об искренности — он действительно боялся, что мы ему не поверим. Медленно разжал пальцы, заставляя себя успокоиться.

— Где? — коротко спросил я.

— Метров двести от главной базы, — он с облегчением выдохнул. — Я покажу.

Мы быстро вернулись к пещере. Бывший пленный, стараясь загладить вину, подробно объяснял дорогу. Действительно, в паре сотен метров обнаружился едва заметный проход, искусно замаскированный кустарником.

Внутри нас встретила тьма и спёртый воздух. Где-то в глубине слышались приглушённые голоса и позвякивание цепей.

— Стойте здесь, — я активировал скрытность. — Проверю, нет ли охраны.

В пещере оказалось четверо охранников — видимо, не все были на базе во время нашего налёта. Они лениво играли в карты у входа в основной зал, где держали пленников.

Сюрикен Роя решил эту проблему быстро и тихо. Четыре тела осели почти одновременно, даже не поняв, что произошло.

— Чисто! — крикнул я остальным.

Когда мы вошли в главный зал, у меня перехватило дыхание. Вдоль стен, прикованные к цепям наручниками, сидели люди — грязные, измождённые, но живые. При виде нас в их глазах мелькнул страх, быстро сменившийся надеждой.

Мы быстро освободили пленников. Некоторые были так слабы, что едва держались на ногах. Я активировал Лечебное касание, стараясь помочь самым истощённым.

— Кто вы? — спросил один из бывших рабов, мужчина средних лет с седеющими висками.

— Друзья, — просто ответил я.

— Куда нам теперь? — в его голосе слышалась растерянность.

— У нас есть деревня, — я помог подняться пожилой женщине. — Там безопасно. Можете пойти с нами.

Пленники переглянулись и почти все согласно закивали. Только двое решили уйти своей дорогой — я не стал их удерживать.

По пути в деревню я старался поговорить с каждым из новых спутников. Не просто из вежливости — эмпатия позволяла почувствовать их истинную суть.

Большинство оказались обычными людьми, попавшими в беду.

Но один… Один был другим. Его эмоции обожгли меня, как только я коснулся их эмпатией. Жестокость, затаённая злоба, желание причинять боль — всё это кипело под маской благодарного спасённого.

Я увидел его истинную сущность — он был не жертвой, а одним из бандитов, которого свои же посадили на цепь за какую-то провинность.