Месть лавандовой феи

Она прошла инициацию смертью, выдержала испытание властью и кровью, теперь ее силы были полностью раскрыты. Крылья за спиной из потрепанных, похожих на кожистые крылья нетопырей стали огненными и неярко светились на фоне сырых каменных стен. Улыбка все еще оставалась хищной, но уже не звериным оскалом игл, а аккуратными клыками дикой кошки.

Сила струилась вдоль тела высшей жрицы, сила развевала серебряные волосы. И в облаке этой силы кружились, медленно растворяясь, рунные знаки кровавого взрыва, выпитые из всех талисманов, до каких только Теали удалось дотянуться своей магией.

За ее плечом в багряном свете крыльев стоял король-хранитель. Страж. У него появились собственные крылья — из лунного тумана со стальными проблесками. Кай выглядел осунувшимся, но спокойным. Он по одной вылавливал из ауры Теали кровавые руны и давил их в кулаке, как надоедливых насекомых.

— Думаю, господа банкиры и прочие, чьи сторожевые амулеты сегодня разрядились навсегда, нас простят, — сказал он чуть насмешливо.

— Закажут новые, оживят торговлю. Не обеднеют. Пойдемте отсюда, нам еще к свадьбе готовиться. К двойной, насколько я понял.

Эпилог

Процесс над Ронной Торнберн-Хаксли был громким и вошел в учебники для законников многих королевств. Отчасти потому, что вел его сам королевский прокурор, который после суда подал в отставку, отчасти потому, что впервые подсудимую, чтобы доставить в зал правосудия, пришлось сначала лечить и заклинать в храме, чтобы в ее безумии наступило хотя бы временное просветление.

Разговоров, сплетен, газетных статей и скандалов в те дни было столько, что даже казнь бывшего регента и предательство высшего духовенства в храме Пресветлого на время отошли на второй план.

Слишком много разных дел и историй потянула за собой одна исповедь. Ронна, конечно, была достаточно в своем уме, чтобы давать показания — ее дееспособность на время судебного процесса пригласили обеспечивать лучших лекарей и жрецов. Но видимо, слишком тяжело давалось женщине ее безумие.

Так что, получив возможность облегчить душу, она не только рассказала в мельчайших подробностях все о своем собственном преступлении, но и много чего поведала о делах своего отца, дядьев и братьев. Могущественнейшее семейство Торнберн в одночасье превратилось из уважаемых членов высшего общества в преступников. Да еще и капитал они потеряли, вложившись в перспективные земли где-то на окраине султанатов.

Золото там действительно было. Но… вот именно.