Месть лавандовой феи

Так же хорошо она видела и тех, кто начал выступать из окружающих зарослей, постепенно заполняя свободное пространство.

Выждав еще некоторое время, сама стоя в тени под охраной своего принца, она в какой-то момент почувствовала — пора. Все здесь.

И выступила из тени.

— Нас осталось так мало… — первые слова, которые вырвались у нее, были вовсе не пафосным приветствием, они отдавали горечью и печалью. Но в то же время были наполнены теплом. Потому что, хотя Теали прекрасно осознавала, как будет сложно, как не просты пришедшие на встречу люди, они — свои.

Глава 51

Луна плеснула призрачным светом, и пространство вокруг преобразилось, словно завеса, отделяющая реальность от Изнанки, истончилась и два мира, живых и мертвых, пусть не слились, но оказались ближе друг к другу, чем обычно, словно взялись за руки и начали хоровод, как начали его последователи Коры.

Первый круг вышел неловким, рваным. Кто-то сбивался с такта, кто-то в него и вовсе не попадал. Но на втором круге в хороводе стали, чередуясь с живыми, появляться призраки.

Теали почувствовала, что ее рука оказалась стиснута ледяной глыбой, и, повернув голову, едва не упала.

— Ты… Ты все же пришла…

Рядом с ней была ее подруга, единственная настоящая подруга. Как давно они не виделись? Слишком давно…

— Кора благоволит тебе, Теали, — улыбнулась Ной.

У Теали потекли крупные редкие слезы. Это не были слезы горя или слезы потери, но тем более это не были слезы радости или счастья.

Кто-то выскользнул из круга и принялся собирать ее слезы в склянку. До Теали долетало бормотание пожилой женщины, твердившей про великий ингредиент для великих свершений, но Теали не вникала. Она шагала в такт и улыбалась своей подруге, сестре, тоже уронившей пару слез.

Больше ни на что ее не хватало. Хоровод отбирал силы, все больше с каждым кругом, все быстрее.

По лунному свету идти было труднее, словно воздух густел и превращался в толщу воды. Хватка Кая, державшего ее за вторую руку, стала крепче, и Теали справилась, завершила еще два витка.

Двигаться сразу стало легче. Словно загустевший воздух снова расступился, с радостью купая ее в своих струях, гладил теплыми лапами, играл, словно котенок, с волосами.