Месть до первой крови

Пенсионер укоризненно посмотрел на него и, кажется, обиделся:

— Я из ума пока не выжил, молодой человек, — он даже по деревянному столу постучал. – Говорю же – одна! Из такси – и прямиком в подъезд.

— А вы уверены, что это была Черных? – на этот раз задала вопрос Катя, тоже рискуя получить уничижительный взгляд.

— А как же – уверен! Она женщина видная, вот я ее и запомнил. Я-то хоть и старый уже, а на барышень посматриваю… — рассмеялся он и отчетливо подмигнул Катерине.

В последний раз пенсионер видел убитую утром первого мая.

— За мной внук приехать должен был и на дачу отвезти, косточки на солнце погреть… Деньки-то стояли славные… Так вот, значит, я в окно и посматриваю, а тут она приезжает. Снова на такси.

— И опять с сумкой? – вмешался Максим.

— Без сумки, — еще раз одарил его пенсионер презрительным взглядом. – Часов десять утра было.

— А кто—нибудь незнакомый в тот день в подъезд заходил? – с надеждой спросила Астафьева.

— Откуда ж я знаю? Сразу после нее внук мой явился, я и уехал.

Жильцов они с Фединым опросили почти всех, кто-то смог вспомнить и «подозрительных» незнакомцев, заходящих в тот день в дом, и даже приметы этих «подозрительных» Максим записал. Соседи Черных по площадке – семейная пара с маленькими детьми – перемещения ее не отслеживали и вообще не заметили, что в квартиру напротив уже полтора месяца никто не заходит. В ночь с первого на второе они отдыхали на даче, и что здесь произошло, не знали.

— Преступления в праздники – самое поганое, что есть в нашей работе, Катька, — поделился Максим, — потому как ни одно такое «праздничное» преступление на трезвую голову не совершается.

…Дверь в квартиру Черных опечатали уже в седьмом часу.

— Заметили, какой здесь замок, Галина Дмитриевна? – спросил Максим, когда Осколова приклеивала к косяку бумагу с печатью Следственного комитета.

Замок был стандартным для всех новых домов. При постройке такие врезали во все двери, но сами жильцы вскоре предпочитали их заменять.

Катя сообразила это только сейчас, а вот Галина, похоже, уже давно, потому что Веру Токареву она ещё днём спрашивала про ключи.