Мертвое море

На наш уже совместный смех Сюзанна отреагировала презрительным молчанием и последующим уходом в сан-узел. Сразу же оттуда послышался шум бегущей воды, словно моя сокамерница решила принять душ. Но скорей всего просто не хочет слышать подначек в свой адрес. Обиделась? Ну так ей и надо! Нечего обзываться и гнать напраслину.

Тогда как разносчик-начальник поинтересовался у меня:

– Пустые тарелки и блюда отдашь?"

"– Конечно! – Я бросился отдавать казенную и посуду харчевни.

– Да и обед уже через полчаса будет.

Что-то будешь заказывать дополнительно?

– Заказывать? – Я рассмотрел остатки прошлого заказа, прикинул, что мне их вполне хватит до самого ужина, и решил: – Нет. А вот на ужин – в обязательном порядке. И много. Нас же теперь двое стало. Хе-хе! Устроишь?

Что именно устроить, мой благодетель уточнять не стал. Просто кивнул. Зато о нашем совместном знакомом вспомнил:

– Тут совсем недавно твой дружок забегал, десятник Саградо. Интересовался, не буянишь ли?

– Ха! Я когда сыт, никогда не буяню! – хохотнул я и тут же озабоченно добавил, понизив голос до шепота: – Слышь, а тебя князь не накажет за свою любовницу? Вдруг и в самом деле лютовать начнет после жалобы какой?

– Не переживай, все под контролем! – Он пригнулся к самому окошечку и тоже зашептал, раскрывая секрет: – Если бы только приказ княгини о домашнем аресте препроводил эту выскочку сюда, я бы к ней относился нейтрально.

Но мне с самого верха дали добро на любые действия с этой красоткой. Так что, парень, не теряйся, сбей этой козе гонор. Не цацкайся с ней. Иначе мне придется ее совсем грубо ломать и перевоспитывать. А еще хуже ей станет, если я ее в общую камеру переведу. Пусть и женскую…

Не знаю почему, но в душе мне вдруг стало жалко эту рыжую красотку. Пусть она и крикливая, наглая, несдержанная и далека от деликатности, все равно не заслужила, чтобы ее подкладывали под иных арестантов.

Да и угроза помещения в женскую камеру прозвучала как-то слишком мрачно, пессимистично.

Но вслух я самодовольно хмыкнул и даже поблагодарил кормильца:

– Мне повезло, спасибо! Э-э… как хоть тебя звать, благодетель?

– Никто не должен знать мое имя, – мужик стал говорить еще тише, – но тебе скажу: Нестор. Нестор Брайк. Не проговорись только никому!

– Так какой смысл знать имя, если и обратиться по нему нельзя? – удивился я.