Мертвое море

Я по поводу расположения: внешнее и внутреннее с окнами или вообще без окон?

– Конечно, внешнее, – нетрудно было догадаться, что речь шла о комнатах с видом на море. А чуть позже пришло и понимание, что некоторые особи, жившие с самого рождения внутри каменного лабиринта, имели фобию в отношении открытого пространства.

Ну а прибывшему помощнику последовало распоряжение:

– Посели наших гостей на внешнем поясе восьмого этажа в пятнадцатом секторе. Ну и все остальное уладь.

Так что сравнительно вскоре иномирцы уже обозревали изломанный рифами и торчащими скалами залив, теряющийся вдали в туманной дымке.

А царевич неожиданно признался:

– А ведь я никогда раньше не видел моря… – потом добавил заинтригованно: – Только вот почему его называют Мертвым?

– Выясним, – заверил его Леонид, все больше волнующийся за своего друга. – Вполне возможно, что это просто название здешнего мира такое мрачное. Но сейчас нам важней всего выяснить: куда подевался Борис? Или куда он спрятался?

Глава 12

ДА НЕ ПРЯЧУСЬ Я! ЭТО МЕНЯ УПРЯТАЛИ!

Стоило мне только шевельнуться, как тон нашего надзирателя и кормильца стал совсем иным:

– Ага, баронет решил просто вздремнуть…

Тут же и засидевшаяся Сюзанна отмерла, разминая свой речевой аппарат и прочищая горло недовольным криком:

– Что за инсинуации?! И почему ты меня продолжаешь обзывать непотребными словами?! А за то, что ты меня бросил в камеру к этому незнакомцу, тебя князь посадит на кол!

– Как незнакомцу? – явно ерничал кашенос.

 – Разве ты еще не порадовала генералиссимуса своими ласками?

Я не выдержал при упоминании максимального вой-скового звания применительно к данной обстановке и хохотнул.

И запомнил же, юморист! Видимо, Килтер Саградо обо мне все в деталях рассказал. А мне скромней надо быть, скромней. Иначе вздернут меня когда-нибудь на виселице, как самозванца. Доиграюсь шутками.

Мой смешок бедную девушку еще больше разозлил:

– Ну и чего ты ржешь, насильник поганый?

– Не гневите Строителей, сударыня, – укорил я ее.

 – Вас намного легче уговорить, чем сильничать. Да и возраст ваш несколько отпугивает мою цветущую юность.

Теперь уже радостно заржал кормилец:

– Ха-ха! В самой деле, ей уже почти двадцать пять!

– Не верю! – не слишком-то хотелось девчонку обижать, но чего это она меня насильником обзывает? Угощал со своего столика, выслушивал ее сказки, пальцем не тронул, а она в ответ что мелет? Потому и добавил с чувством: – Мне показалось, ей уже двадцать шесть. Не меньше.