Мертвое море

А к данному моменту ему и грех брать на душу больше не придется. Вполне официальные обвинения в измене и заговоре, и супруга навсегда исчезает в застенке. Или в дальнем монастыре, если тут такие имеются в наличии.

Пока я прислушивался к словам о своей возможной казни да раздумывал над остальным, на стол подали очередные горячие блюда. Все-таки ужин продолжался, а слугам никто не дал команду приостановить конвейер ведущегося обжорства.

Мы-то с Леонидом, сидевшие только чуток наискосок от его сиятельства, вежливо внимали его словам и даже вилки отложили в сторону, как культурные гайчи.

А вот наш приятель Торух, восседавший гораздо правее, чуть ли не на краю стола, продолжал с упоением дегустировать кулинарные изыски. Он ведь и так ничего не понимал в сути ведущихся разговоров, поэтому на него давно никто не обращал никакого внимания. Да и что взять с дикого отшельника ташрампа, чудом оставшегося осколка от вымершей цивилизации?

Причем несколько моих деликатных толчков в бок толстенный пупс преспокойно игнорировал.

А если и вклинивался порой в разговор, то лишь пытаясь похвалить то или иное блюдо. Вот и сейчас он не удержался, не замечая, что мы все с особой грустью внимаем хозяину застолья. Наклонился к Найденову и прошамкал с набитым ртом:

– Это мясо в соусе вообще бесподобно! Нежное, прямо во рту тает. Первый раз такое пробую, ни у графини Диялло, ни у клайдены подобного не встречалось.

Пришлось Леониду на него шикнуть:

– Помолчал бы пока! Не видишь, серьезный разговор ведется?..

Но их перешептыванием заинтересовался князь:

– Чем ташрамп недоволен?

– Наоборот, ваше сиятельство, – пустился мой друг в объяснения.

 – Очень восторгается застольем. Утверждает, что ни разу в жизни не ели ничего подобного. Особенно последнее блюдо понравилось.

Ну я-то сразу все услышал и без перевода. Поэтому без всякой задней мысли и сам попробовал новое блюдо. В самом деле, обжаренные кусочки морской рыбы, да еще в особом пикантном соусе, оказались диво как хороши. Накалывая на вилку сразу два кусочка, я даже хмыкнул от удовольствия.

На что Леонид тут же добавил с сарказмом, непонятным остальным сотрапезникам:"

"– Ну вот, даже наш генералиссимус восторгается. А уж его чем только не угощали на званых обедах и ужинах.

Вместо ответа я наколол очередные куски, заталкивая их в рот и только с восторгом мыча и кивая головой. Глядя на мою мимику, князь сразу позабыл о печальных событиях и не преминул похвастаться:

– Так ведь у меня лучшие повара на всем плато.