Мертвое море

Офицер тут же подхватил свой кубок, вскочил на ноги и легко привлек к себе всеобщее внимание своим командирским голосом:

– За ее сиятельство! За здоровье нашей благодетельницы княгини! За уникальный ум нашей правительницы! За ее поощрение талантов и за умение отыскать самых лучших живописцев нашего мира! Виват!

Пока он пил, княгиня благосклонно улыбнулась, коснулась губками своего бокала и вдруг спросила:

– Келлинг, а с чего это ты взял, что твой несостоявшийся убийца – лучший живописец?

Вот тогда и стало понятно по враз наступившей тишине за столом, что слово хозяйки застолья здесь звучит веско и к нему прислушиваются с вожделением.

Скорей всего она и говорит редко, а потому начавшемуся диалогу трепетно внимали все, кроме ушедших танцевать.

– Иначе и быть не может! – заверил моряк, так и продолживший стоять. – Ваше сиятельство всегда окружают самые лучшие, самые доблестные и самые верные!

– Отвечай конкретно! – Местная правительница щедро плеснула в голос льда и металла: – По каким признакам ты определил талант этого драчуна?

– Хе-хе! – делал вид Саградо, что он весьма недалекий и придурковатый солдафон.

 – Прошу, ваше сиятельство, меня простить за казарменный юмор, но только художник, чтобы не поломать свои руки, станет драться ногами.

Эти выводы неожиданно рассмешили княгиню, и она несколько скептически рассмеялась. Ей тут же вторили самые рьяные прихлебатели. Но они моментально застыли на полувздохе, когда последовал следующий вопрос:

– И ты, Келлинг, готов поручиться за гайчо, пустившего тебе кровь?

Прежде чем ответить, офицер покосился на меня.

Но я ему утвердительно кивнул, еще и большой палец показывая. Мол, не дрейфь, ручайся. Тот и заверил:

– Всенепременно! Что угодно нарисует! Хоть… хоть… – Он забегал глазами по всему залу, пытаясь предложить предмет натуры для образца, и опять покосился на меня.

Пришлось его выручать, и хорошо, что я приготовился заранее. В накладном кармане рубашки имелся у меня фломастер, носимый еще с Земли и применяемый мною в последний раз в подземельях мира Черепаха.

Вот этим фломастером я и рисовал уже прямо на скатерти стола, отодвигая мешающие блюда. А что можно нарисовать, чтобы никого не обидеть? Потому как хотелось изобразить изящный профиль самой княгини, но как она воспримет свое изображение на пошлой скатерти?

Вот и стал быстро чиркать страшную морду чудовища, отдаленно напоминающую монстра из кинофильма «Чужой».