Меня зовут Корокотта

Иногда сенатор, предлагающий новый закон, хочет протолкнуть его без осуждения, и тогда его оппоненты начинают кричать «Консультации!». Обязан выполнить их требование.

Как я понял. Октавиан Август протолкнул меня в сенат, чтобы иметь больше клиентов. Он все еще время от времени изображает, что не тиран, что руководит республикой, и сенаторы подыгрывают, накладывая вето на некоторые его не самые важные указы. Я нужен, чтобы это случалось как можно реже. В таких случаях ко мне и не только приходил посыльный от императора и говорил, на каком заседании я обязан присутствовать и как проголосовать.

Что я и делал, потому что проблемы республиканского Рима интересовали меня постольку поскольку.

Я теперь разгуливал по городу в сопровождении двух ликторов с фасциями. Они, меняясь по собственному графику, который я так и не смог просчитать, жили в моем домусе в специально выделенной им комнате и дули мое вино в непомерных количествах. Даже позавидовал их службе. Когда мне надо было съездить в латифундию, предупреждал за день.

Утром в порту ждала шестнадцативесельная лодка, принадлежавшая преторианской гвардии. Она доставляла меня вместе с членами семьи и шестью ликторами в Остию, где ждала, если возвращался в тот же день или на следующий, или приплывала в указанную дату. Я не имел права покидать Рим более, чем на десять дней. К началу лета и ужасной жары дел в столице осталось мало, поэтому я уезжал в латифундию на девять дней, возвращался на два-три и опять уматывал. Никто не возмущался. Главное — результат, а он был и довольно резонансный. "

"Первым делом я занялся самыми большими общественными термами Рима, построенными Марком Випсанием Агриппой и носящими его имя. При его жизни вход в них стоил один асс (четверть сестерция). Они были самыми новыми, удобными и дешевыми, количество посетителей зашкаливало, поэтому собираемых денег вполне хватало на эксплуатационные расходы и текущий ремонт здания, город ничего не вкладывал. Теперь вход стоил в два раза дороже и из бюджета добавляли сто тысяч сестерциев, но термы стремительно ветшали.

Заправлял ими эдил, в обязанность которого входил присмотр за зданиями для общественных нужд. Каждый год это был другой человек, получавший вместе с должностью неслабый источник дохода. Тратить эти деньги на ремонт или благоустройство терм было для него безумием.

В этом году халява должна была достаться Нумерию Вентидию, мужу пожилому и степенному с морщинистым лицом философа-праведника, получившему должность во второй раз.