Меня зовут Корокотта

"

"Мы вышли на дорогу, где я сел в седло и поскакал неторопливо в сторону Карина. Луна светила слабо, конь мог угодить ногой в яму и выйти из строя. В некоторых деревнях, мимо которых проезжал, гавкали собаки, услышав тихий стук копыт. Здесь они нужны пастухам, поэтому и держат.

Когда начало светать, погнал коня рысью. Наверняка кто-то увидит или услышит меня и, если будет погоня, сообщит преследователям, где искать удирающего преступника. В деревни не заезжал, остановок не делал, разве что для того, чтобы отлить, ел и пил в седле, как кочевник.

У меня фора в несколько часов, и ей надо воспользоваться в полной мере.

Хватило меня до полудня, когда солнце начало припекать. Как раз подъехал к глухому месту, где удобно устроить засаду, и свернул в лес, благо их сейчас много и густые. Там на поляне стреножил кона и отпустил пастись, а сам пробрался между зарослями ежевики на свободное место в тени. Тут меня искать вряд ли будут и уж точно не захватят врасплох. Вырубился сразу, как только голова коснулась седла, используемого в качестве подушки.

Проснулся, когда уже темнело. Отдохнувший и сытый конь терся шеей о ствол кривого дерева. Показалось, что он обрадовался, когда я начал седлать. Вышли на дорогу в последние моменты вечерних сумерек и поскакали неторопливо. Луна стала немного больше и ярче. Если не считать редкие крики ночных птиц, было тихо и пусто. В такие моменты чувствую себя вне времени, вне эпохи. Порой кажется, что обогну очередной холм и за поворотом увижу вдали яркие огни электрических фонарей…

Карин я обогнул ночью и километрах в пяти за ним сделал привал неподалеку от дороги, чтобы слышать звуки с нее.

Разбудили меня рано утром крестьянский обоз из пяти нагруженных арб, направлявшихся на городской рынок с собранным урожаем. Я размялся, сбрил растительность на лице, используя пену из наструганного мыла, мешочек которого захватил в дорогу. Отвыкшие щеки долго горели из-за раздражения. Умылся водой из бурдюка, позавтракал. В начале трапезы услышал, что по дороге едет большой обоз. Оказался купеческим. Я пропустил его на пару километров, после чего догнал, скача рысью. В арьергарде ехали три всадника в ватно-кожаных доспехах с копьями с длинными узкими наконечниками, которые в том месте, где насаживались на древко резко расширялись, напоминая по форме сердце. Увидев, что я один и атаковать не собираюсь, успокоились.

Подъехав, я поздоровался на арамейском. Мне ответили хором.

— Проспал. Пришлось догонять вас, — сказал я.