Меня зовут Корокотта

— Как повидаешься со своими, приходи. Мы дня три-четыре простоим или дольше, — обняв его на прощанье, пригласил я.

За время перехода мы сдружились еще крепче. Иногда от скуки фехтовали на главной палубе. Кто-то из матросов видел Рамзеса на арене, опознал. Бывший гладиатор проболтался, кто я такой. Члены экипажа поверили не сразу, но после этого зауважали и перестали удивляться чему-либо. По их мнению, раз уж я побеждал всех на арене, то и в судовождении должен быть самым лучшим, что и доказал, выведя тендер прямо к Александрии.

По пути Рамзес заглянул к оптовым торговцам, рассказал, что в порту стоит судно с вином и оливковым маслом из Рима. Они, шесть человек, примчались через полчаса после его ухода. Договориться по пути не успели, потому что не были уверены, что их не обманули. Откуда здесь могло взяться судно из Рима, если навигация еще не началась⁈ Увидев необычное, поверили. Только такой вот уродец и мог добраться до них в неурочное время.

Убедившись, что товар хороший, попробовали прогнуть, но Рамзес просветил меня, сколько что стоит в Александрии ранней весной. Цены сейчас меняются очень медленно, разве что взлетают после катаклизмов. После чего купцы разделили груз по своим понятиям и оплатили и забрали каждый свою долю.

Выгрузка продолжалась до вечера следующего дня. На третий начали погрузку ячменя нового урожая, собранного недавно. Забили им трюма наполовину, чтобы влезли свернутые шкуры крокодилов и мешки со стопками папирусов.

У меня пока не хватает денег на большие партии ценных товаров."

"В это время прибыл Рамзес с бараном, финиками и ячменной брагой. Так сказать, выставил отходную. Бывший ретиарий сообщил, что решил остаться в своей деревне. Слишком соскучился по ней за годы, проведенные вдали. Он уже купил большой финиковый сад, и для такого богача сразу жена нашлась, юная и красивая. Мы прямо на причале зарезали и запекли барана, а потом на главной палубе умололи ее под брагу.

Гудели до темноты. Утром распрощались. Мне показалось, что в этот момент не только Рамзес, но и Крокута с Одиссеей распрощались со своим гладиаторским прошлым.

Глава 39

Я не узнал Афины. Думал, город разрастется. Оказалось, что остался в прежних пределах, но многие районы превратились в пустыри. Перед этим у греков было патологическое пристрастие присоединяться к тем, кто проиграет.