Медвежий угол

– Не каркайте, Андрей Григорьевич! – поморщился Гуров. – По моему мнению, ничего страшного случиться не должно. Я так рассуждаю – если в эту яму уже и падали и лазали, а она до сих пор не осыпалась, значит, яма прочная. На один-то раз ее хватит. А, с другой стороны, если меня засыплет, так тут и целый взвод не поможет. Так что, давайте, готовьте свое снаряжение – и не будем терять времени!

Пока учитель распаковывал свой рюкзак, а потом крепил на стволе дерева какое-то мудреное сооружение из тросов и блоков, Гуров обдумывал свои дальнейшие действия.

На самом деле он не так уж верил в надежность старой штольни, но старался сейчас об этом не думать. Даже если все технически пройдет без сучка и задоринки, это еще не будет означать, что предприятие увенчается успехом. Гуров был так уклончив в разговоре с Фомичевым не только из соображений конспирации. Откровенно говоря, он и сам не очень хорошо представлял, чего ищет. Возможно, кроме кучки окровавленных камней, на дне этой ямы вообще ничего не окажется.

Но, с другой стороны, отрицательный результат – тоже результат. Пусть он не найдет там рюкзака или баула с оборудованием, но что-то там должно остаться непременно – хотя бы пуговица, хотя бы крючок от куртки. А где, кстати, этот пресловутый баул? Где хотя бы камуфляж, про который вспоминал Савинов? Не могло же все исчезнуть бесследно! И если в штольне вообще ничего не будет, тогда вывод напрашивается абсолютно однозначный – Подгайский не по своей неосторожности попал в эту дыру.

– Готово! – деловито сообщил Фомичев. – Я все еще дома проверил, чтобы потом не кусать локти. Вот вам фонарь – батарейки я новые поставил. Вот этот пояс на себя наденете, Лев Иванович… Это для страховки. Вот тут карабин, вот здесь будете отпускать помаленьку, по мере погружения, так сказать… А основной конец я, как и предполагалось, на стволе укрепил – дерево вроде надежное. Но вы все равно поосторожнее! Если что – плюйте на все и сразу поднимайтесь!

– Обязательно плюну, – пообещал Гуров.

 – Но сейчас – три раза через левое плечо.

Он улыбнулся и принялся за дело. Разобравшись с тросами, он надел пояс, поудобнее поправил пистолет за поясом, взял фонарик и соскользнул в яму. Фомичев смотрел на него сквозь стекла очков с надеждой и тревогой. Гуров начал медленно спускаться.

Из глубин земли поднимался сырой тошнотворный запах. Мелкие камешки градом сыпались вниз. Звуков падения Гуров действительно не слышал, и это слегка напрягало его.