Медвежий угол

Он затравленно оглянулся и с натянутой улыбкой ответил:

– Да неудобно вроде, Лев Иванович? Вы, такой человек, и в гости к бомжу!

– Да какой же ты бомж, когда у тебя дом есть? – удивился Гуров. – Пенсию получаешь, вон какие разносолы позволить себе можешь… Кстати, вчера у тебя и копейки не было, а сегодня накупил столько, что пятидесяти рублей и близко не хватит! Откуда же у тебя деньги?

У Легкоступова задергалось веко. Глядя мимо Гурова, он неловко засуетился и робко сказал:

– У вас это… сигаретки не найдется? То есть чего это я? Я же купил!

Он полез в карман и достал сигареты – руки мелко дрожали.

Теперь ему куда-то нужно было девать свою ношу, чтобы прикурить. Легкоступов с тоской посмотрел на сумку, на пачку сигарет, которая уже промокла от дождя, и с какой-то тупой покорностью спрятал ее обратно в карман.

– Ладно, как хотите, а вам я врать не могу, Лев Иванович! – вдруг проникновенно сказал он. – За горло он меня взял, понимаете? За глотку!

– Это ты о ком? – спросил Гуров, начиная догадываться.

Легкоступов подозрительно огляделся, будто ожидал, что из-за пелены дождя вот-вот появится тот, кто взял его за глотку, и, приблизив лицо, с жаром прошептал:

– Заварзин у меня прячется, Лев Иванович! Каюсь и рву на себе волосы! Но если вы мне не поможете – я погиб! Окончательно и бесповоротно погиб!

– Ну, конечно же, помогу, – сердито сказал Гуров. – Никто не допустит твоей гибели. Надо было сразу сообщить обо всем…

– Вы не понимаете! – страстно прошептал Легкоступов.

 – К великому сожалению, я этому монстру обязан всем – свободой, жизнью, всем!

– Что за чепуха! – сказал Гуров. – С какой это стати ты ему обязан?

– Вам скажу, – смиренно произнес Легкоступов. – Года три назад было у меня умопомрачение. Взял грех на душу. Взломал ночью киоск со спиртным – в беспамятстве был, понимаете? Напился вдрызг! Ну и повязали меня, конечно. Проснулся уже на нарах, а сам ничегошеньки не помню – как взломал, как меня взяли… Белое пятно! Хозяин киоска разорвать меня хотел.

Я ведь не только его ограбил – я ему там, извините, помочился… Не в себе был, что поделаешь! Но ведь у нас как – состояние опьянения считается отягчающим. Так что светил мне срок, Лев Иванович. А какой из меня зэк – с моим-то здоровьем? Это когда-то Легкоступов запросто по утрам пятьдесят отжиманий делал…

– Ну, это лирика, – улыбнулся Гуров, вспомнив любимое выражение следователя Макарова. – Ближе к делу.