Медвежья кровь

— Ведь ты сама позвала меня, глупая.

— Я вас не знаю! И никуда не звала!

Оттого что его приглушенный смех, слегка хрипящий, но все равно такой по-мужски притягательный в своей силе и глубине, раздался уже совсем близко, а порог скрипнул, меня бросило в холодный пот и во рту пересохло.

Ну вот и все!

Он у двери!

Было жуткое, совершенно необъяснимое чувство, что меня не спасет ни засов, ни дверь, ни ружье, как бы устрашающе я им ни целилась, надеясь лишь на то, что он не увидит, как неловко я его держу.

— Уходите прочь!

Он снова рассмеялся, заставляя меня поежиться и покоситься на странное поведение моих четвероногих друзей, которые хоть и лаяли, но при этом поджимали хвосты и не бросались вперед, как это было раньше и, к сожалению, далеко не единожды.

Словно даже мои псы ощущали что-то таинственное, ужасающее и давящее на психику с появлением этой тени, что ощущала и я слишком отчетливо, чтобы не обращать на это внимания, но боясь вдаваться в подробности.

Легко нападать на того, кто беззащитен перед миром…

Жаль, что человеческая сущность была настолько низкая и подлая, что этим не пользовался разве что ленивый…

Не нужно было обладать блестящим умом, чтобы прийти к девушке, которая осталась одна в большом доме со странным маленьким мальчиком и двумя собаками, ожидая от нее благосклонности.

Этот человек не был оригинален в своем появлении, но пугал меня гораздо сильнее всех остальных таких же наглых, распутных, а зачастую в стельку пьяных мужчин, кто уже приходил на порог моего дома в попытках завоевать расположение не столько своим поведением, сколько грубой силой.

В таежном поселке не может быть секретов, когда все видят друг друга и обсуждают еще много недель любой, даже незначительный пустяк.

И я не могла винить людей в том, что наша семья стала поводом для разговоров и сплетен еще пару лет назад.

Я любила тайгу.

Я здесь родилась.

Меня назвали в честь лесной фиалки — Иля.

Здесь мои родители нашли друг друга и шли по жизни, крепко держась за руки, зарабатывая посильным трудом деньги, но не пытаясь перебраться в большой город, даже когда ситуация в лесоперерабатывающей промышленности резко ухудшилась.

Мой отец сначала был начальником местного отдела лесной полиции, а когда его расформировали за ненадобностью, он пошел работать бригадиром лесозаготовительной бригады, уезжая в самую глубь леса на несколько недель вместе с десятком мужчин.