Мечников. Том 8. Луч надежды

Пищеводное отверстие диафрагмы расширяется по разным причинам. Иногда из-за травмы, иногда из-за высокого давления в брюшной полости или хронического воспаления. Так или иначе, со временем может развернуться подобная клиническая картина. В грудную полость «пролезет» верхняя часть желудка, и он вместе с диафрагмой передавит пищевод. Всё! Пища не проходит, пациента постоянно тошнит. Остальное вы уже сами видели на примере господина Шацкого.

Разумовский удивлённо выпучил глаза, затем снял очки, достал из кармана платок и протёр им взмокший лоб.

Похоже, моя история его искренне шокировала. Могу себе представить! Мужчина главным лекарем уже десяток лет работает, а с такой проблемой встречается впервые.

Или не впервые?

— Ужасно… — прошептал он. — Теперь я понимаю, чем страдали те пациенты, которым я так и не смог помочь. Если честно, Алексей Александрович, чувствую я себя паршиво. У меня было двое точно таких же больных, как и Шацкий. Закончилось всё тем, что они в конце концов погибли из-за недостаточного питания.

Совсем ослабли и отправились к Грифону…

— Понимаю, что вам трудно это осознать, но конкретно вы ни в чём не виноваты, — произнёс я. — Уверен, вы пытались им помочь, но вам не хватило знаний.

— Но у вас-то они есть! — вздохнул он.

— Я обрёл их совсем недавно, — солгал я. — Когда обследовал пациентов Хопёрска с помощью своего нового оборудования.

В данном случае не стоит оправдывать свои сверхординарные знания тайнами рода. Это покажет Мечниковых не с лучшей стороны.

Получится, что мы владеем знаниями о многих болезнях, но не делимся ими с остальными лекарями, что в итоге подвергает жизни пациентов серьёзной опасности.

— Спасибо на добром слове, — вернув очки на место, произнёс он. — Так, давайте перейдём к делу. Вы упомянули о какой-то операции."

"Разумовский резко посерьёзнел. Видимо, мои слова действительно ему помогли. Это хорошо, в предстоящей операции мне точно понадобится ассистент.

— Я уже проводил такие манипуляции пару раз, — объяснил я.

— Это — моя методика лечения особо сложных заболеваний, с которыми не может справиться классическое лекарское дело. Помните тот день, когда мы с вами впервые встретились?

— Конечно, — кивнул Разумовский. — Тогда вы со своим коллегой, господином Синицыным, забирали Лаврентия Кораблёва. Кстати, я слышал, что вам и его удалось излечить каким-то чудом. Как он сейчас поживает?

— Иван Сергеевич утверждает, что его брат в полном порядке.