Мечников. Том 2. Клятва лекаря

Не так я себе представлял воссоздание медицины моего мира!

Между тем, половина моей чаши уже истратилась на восстановление девушки. Если бы пару дней назад во мне не созрел ещё один виток, я бы точно не смог помочь ей. Не хватило бы маны. Но теперь два витка расходуют энергию намного экономнее. Словно учатся возвращать излишки назад — в чашу.

По-хорошему нужно будет потом опросить её, уже когда Соня Бахмутова придётся в себя, а я разберусь с остальными проблемами. Просто так без причины в летаргический сон не впадают.

Девушка открыла глаза и сделала глубокий вдох. Я тут же схватил руку Андрея, чтобы тот прекратил вливать в сестру воздух.

— Всё… — выдохнул я. — Мы справились, дружище.

— Соня! — вздрогнул Андрей. — Сонечка, ты… Ты правда жива?

Бахмутов скинул с себя камзол и накрыл им нагое тело сестры.

— Лёша, так ты был прав? — прошептал Андрей. — Ты правда не ошибся? Она что — жива? Почему она молчит?

— Успокойся, теперь с твоей сестрой всё будет хорошо, — уверил солдата я.

Бахмутов без лишних вопросов подхватил Соню на руки и побежал наверх. Я помог ему отодвинуть ящик, которым была забаррикадирована дверь, и мы, наконец, выбрались наружу.

А наверху тем временем творился сущий кошмар. Кораблёв с моим дядей практически начали дуэль. Спасал ситуацию Илья Синицын, который всё это время отвлекал на себя внимание, стараясь их разнять.

Однако, когда перед всей толпой предстал Андрей с ожившей Соней, все дружно замерли. Родители Бахмутовых тут же бросились к дочери. Я же испытал сильнейший дискомфорт.

Во мраке подвала чувствовал себя более-менее сносно, но когда мои покрасневшие глаза столкнулись с бьющим в окна солнечным светом, голову пронзила адская боль.

Я искоса взглянул на Ивана Сергеевича Кораблёва. Под его глазом разливался синяк, оставленный моим дядей.

— Я же говорил, что она жива, Иван Сергеевич.

Мы с дядей выскочили на улицу. Олег обеспокоенно глядел на моё лицо.

— Чтоб меня Грифон растерзал… — выругался он. — Твоё лицо! Племянник, неужели всё-таки… Покажи свою руку! Мне нужно осмотреть рану, которую оставил упырь!

— Не трогай! — отмахнулся от него я. — Послушай меня внимательно.