Мечников. Том 11. Свет разума

Однако Иван с Ильёй договорились задержаться в городе, поскольку у меня для них нашлась новая работа.

Пора привести в порядок документацию в новом заводе, а затем расширить его. Есть у меня несколько интересных идей на этот счёт.

Проспав несколько часов, я вскочил ровно в семь утра. Всегда поражался, как натренированный мозг умеет самостоятельно считать время даже тогда, когда его владелец валяется в отключке. С тех пор, как я оказался в этом мире, мне ещё ни разу не приходилось проспать. А ведь в прошлой жизни постоянно выставлял по пять-шесть будильников, чтобы гарантированно не опоздать на работу.

Я заварил себе кофе, мысленно поблагодарил себя за то, что раскошелился на эту роскошь. Этот напиток появился в Российской Империи гораздо раньше, но достать его всё равно не так уж и просто. В супермаркет тут не сбегаешь. Да и цены на зёрна просто бешеные.

Почувствовав бодрость, я положил магическую пластину на стол, а затем коснулся её своей ладонью. Интуиция меня не подвела — именно так и происходила активация этого артефакта.

Он засиял, осветив всю мою квартиру получше любой магической лампы.

В моей голове раздались какие-то звуки, чем-то напоминающие радиопомехи. Причём за пределами моего мозга их не было. Мой слуховой аппарат совершенно не напрягался. Видимо, пластина передаёт звук напрямую в слуховые зоны коры моего головного мозга.

Готов поспорить, что и в создании этого артефакта участвовала почившая семья Боткиных. Мне всё больше и больше хочется побывать в их тайной библиотеке, которую я лицезрел в своих видениях.

— Алексей Александрович, вы хорошо меня слышите? — послышался голос императора.

— Да, Николай Павлович, — произнёс я. — Удивлён нашей новой системе связи.

— Вы — один из немногих людей, с кем я общаюсь подобным образом, — ответил Николай Первый. — Письмо могут перехватить, а так наш разговор подслушать не удастся никому. Итак, в первую очередь хочу сказать, что Павел Петрович вернулся в Санкт-Петербург.

— Как он себя чувствует?

— Лучше, чем когда-либо, — ответил император.

— Мне было в радость заниматься этой работой, — признался я.