Мечников. Том 11. Свет разума

Рвота от высокого давления может быть из-за раздражения головного мозга, но боли в животе сюда не вписываются. Возможно, с животом связан сопутствующий диагноз. Но есть вероятность, что одно вытекает из другого.

— Что сегодня ели и пили? — спросил я.

— Да… На ужин был стейк. Сыр, фрукты — ничего особенного, — произнёс Фадеев. — А пили этот напиток новомодный… Как его там? Кофе? Да, кофе! Приятель привёз из-за границы.

— Сколько кофе выпили? — уточнил я.

— Да пока не напился. Кружки четыре, наверное, — ответил он.

— Ой, а что это там летает?

Граф затрясся и указал пальцем на потолок. Разумовский поднял голову, но ничего там не обнаружил. Я даже проверять не стал — всё и так очевидно. Отравление кофеином. Нечасто с таким приходится сталкиваться, но у тех, кто не знает меры, такое и вправду бывает.

Проблема не только в давлении и раздражении пищеварительного тракта. У пациента могут начаться галлюцинации. А точнее — уже начались.

Не успел я приступить к лечению, как дверь за нашей спиной распахнулась.

К нам зашёл неизвестный мне мужчина и тут же заявил:

— Вон из палаты! Господином Фадеевым буду заниматься я. Не доросли вы ещё, господа, чтобы графов лечить.

А-а… А вот и сам главный лекарь Швецов. Хорошее же первое впечатление он о себе составил. Я не сторонник насилия.

Но мне уже хочется ему врезать.

Глава 18

Антон Степанович Швецов оказался подтянутым молодым человеком примерно того же возраста, что и я.

Похоже, команда Лазарева в целом была построена из только что выпустившихся лекарей.

Даже сам Дмитрий Николаевич Лазарев был не сильно старше меня. Единственное, что его старило — короткая бородка. Исключением из правил был только господин Вебер. Он сильно выделялся своим возрастом на фоне нового состава Саратовского ордена.

А новый главный лекарь губернского госпиталя выглядел так, как обычно изображали в моём мире знаменитых актёров на обложках модных журналов. Спина прямая, чёрные волосы аккуратно зачёсаны набок.

Надменная ухмылка, от которой вот-вот порвётся щёчная мышца.

На нас с Разумовским он смотрел как на технический персонал, который случайно забрёл в палату к тяжелобольному пациенту, готовящемуся к операции.

Интересно, а чего это он вдруг припёрся сюда посреди ночи? Александр Иванович ведь сказал, что он уже ушёл домой. Хотя, кажется, я догадываюсь, в чём дело.

— Прошу прощения, но мы уже начали осмотр, Антон Степанович, — возразил Разумовский.