Мечников. Том 11. Свет разума

Я знаю, как нам всем выйти из этой ситуации без лишних неудобств.

— Да ну? — не скрывая сарказма, спросил Роман Васильевич. — И что же вы предлагаете, госпожа Мансурова?

— Я расскажу вам всё, что мне известно о сектантах, — произнесла женщина. — А после этого вы дадите мне чистую одежду и отпустите. Тогда городовые не узнают, что вы меня здесь держали. Я обрету свободу, а вы получите необходимую информацию.

— Это даже не обсуждается, — помотал головой я. — Мне только ещё одного врага на свободе не хватает.

— Врага? Вы себе льстите, Мечников, — ответила Виктория.

Это она сейчас так говорит. Выберется на волю, вернётся в Санкт-Петербург к своим родственникам. А затем восстановит силы и нанесёт контрудар. Если уж даже Филипп Сперанский так яро мстит за своего друга, то Виктория за себя любимую и подавно захочет отыграться.

Кроме того, её способность слишком опасна.

— Нет, Виктория Сергеевна. Придётся нам искать другой компромисс, — заключил я.

— К городовым я не вернусь, — прорычала она. — Я не хочу гнить за решёткой всю оставшуюся жизнь!

— А чего ж вы тогда так орали⁈ — предъявил ей Кастрицын. — Если бы я не воспользовался кляпом, сюда бы уже точно нагрянули полицейские.

— Я рассчитывала, что вы испугаетесь и отпустите меня, — ответила Мансурова. — И так было бы лучше для всех. Но если вы всё же решите передать меня городовым, я расскажу им, что вы меня тут месяц держали.

— Не получится, Виктория Сергеевна, — помотал головой я. — Роман Васильевич сам за решёткой почти целый месяц просидел.

— Правда? — усмехнулась она. — Но вы-то, Алексей Александрович, были на свободе, верно? Значит, я скажу, что вы были в сговоре. Пока Кастрицын сидел под стражей, вы следили, чтобы я не сбежала. Скажу, что вы надругались надо мной. Морили голодом, истязали.

— Да кто вам поверит⁈ — воскликнул Кастрицын. — У господина Мечникова безупречная репутация!

— Пока что, — ответила она.

— Мансурова права, Роман Васильевич, — заключил я. — Может, часть её обвинений городовые и пропустят мимо ушей, но факт остаётся фактом. Мотив у меня есть. И находится она в вашем доме. Мы оба пострадаем, если она окажется в полиции.

— Но и отпустить её не можем! — добавил Кастрицын.