Меч мертвых

Кланялись курганам и варяги. Это племя, вагиры, издавна проложило сюда путь через море, селилось здесь, ставило свои избы подле словенских. А после битв с Рагнаровыми датчанами каждый ходил на кладбище поминать если не родственника, так друга.

Харальд, подумав, тоже стащил с головы плотную кожаную шапку, пустив по ветру длинные светлые пряди. Кто поручится, что в будущем ему не предстояло править этой землёй? А что за правитель, не чтущий местных Богов?.. И потому-то давно лежал под палубой снятый со штевня деревянный дракон, а сын Рагнара Лодброка склонял голову перед курганами, возле которых, очень может быть, убивали на тризнах пленников-датчан.

Князь Рюрик стоял среди своих людей и смотрел на реку. Когда корабли, одолевая последние сажени против течения Мутной, подошли ближе и стало возможно рассмотреть вышедших на берег людей, Харальду на миг показалось, что он увидел отца. Он вгляделся и, конечно, понял свою ошибку. Вендский Хрёрек конунг внешне напоминал Рагнара Лодброка разве что сединой, нажитой задолго до срока.

Харальд повторял про себя трудные гардские слова и косился на ладожских бояр, готовясь приветствовать князя. И вот тут Твердислав Радонежич во всей красе показал, за что его прозывали Пеньком.

– Гой еси, государь Белый Сокол! – не обнажая головы обратился он к Рюрику. – Дозволишь на землю ступить или сразу мимо погонишь?

Он стоял прямо, точно всаженный в палубу меч, и кланяться не собирался. Даже с вызывающей гордостью держался обеими руками за пояс.

Рюрик не первый год носил княжеское корзно. Должно быть, понял – ответа о великом посольстве от Твердислава ему не слыхать. Поняла это и княжеская дружина и зароптала, возмущённая непочтительностью боярина.

"Харальд смотрел с корабля, и ему казалось, будто вернулись старые времена, времена истинных героев, помышлявших только о чести.