Мажор. Недетские игры (СИ)

Последний раз, когда мы остались наедине, он меня даже и не заметил, разговаривал с кем-то по телефону в своей манере, бросая пошлости.

А сейчас Аверин пристально меня изучает, наклоняет голову вбок, ухмыляется. Делает все, чтобы я чувствовала себя максимально некомфортно.

– Нет, мы не трахались.

Сок, который я собралась проглотить, застревает в горле, и я начинаю кашлять. Громко, до слез.

– Что? Ты просто сказала, что была у меня в гостях. Вот я и подумал… – оправдывается.

А мне и неловко, и смешно.

– Ты придурок, Аверин, – грубо отвечаю, промакивая нижнее веко салфеткой.

Его губы кривятся в какой-то усмешке, лицо искажается. И я не могу прочитать, какую эмоцию у него вызвала моя реплика. Он явно не обиделся, но странный холодок пробежал по спине.

– И как тебя зовут?

– Саша. Я учусь в одной группе с Аленой Ольшанской. Ты должен ее знать.

Кивает.

И мы замолкаем, хоть я и постоянно ловлю на себе взгляды Аверина.

– Что? – не выдерживаю. Он же давит, дышать не могу.

– Свои такие? – кивает на волосы.

– Свои.

Напряжение рассекает душное пространство между нами и стягивает петли, будто мы две часть одной материи.

– И губы?

Поджимаю чистые от помады губы. Грудная клетка сейчас взорвется от ударов, а я лишь смотрю в глаза Аверина и дважды коротко киваю. Как кукла.

Что он со мной делает?

– Тебя не смущает, что задаешь такие вопросы, когда на танцполе находится твоя девушка?

– Моя кто? – хмурит брови.

– Девушка, – чуть громче повторяю, когда мой язык вот-вот готов был запутаться, когда выговаривала это слово.

– Она мне не девушка, – уверенно заявляет, что нельзя не поверить.

Аверин откидывается на спинку дивана, и его белая футболка облегает тело, очерчивая каждый кубик. Они как сотни маленьких минусов, а мои зрачки – уверенный плюс. Нас тянет друг к другу.

Отрезвляет только характерное покашливания, которое пробивается до моего слуха несмотря на громкую клубную музыку.

От переживаний крутит живот, и сок в желудке превращается в настоящую кислоту.

Когда наши взгляды встречаются, мальчишечья улыбка расцветает на его наглом лице. Контраст, который отдается в сердце, заново заводя его как детскую игрушку.

Господи, как я умудрилась втрескаться в этого мажора? Бабника и эгоиста?

Девчонки возвращаются быстро, и теперь нескончаемая неловкость и вечное напряжение сменились трелью их голосов.

Мало что понимала, да и не пыталась. Все мои мысли были поглощены Авериным и его вопросам.