Маскарад под луной

Софи хотелось излить перед ним душу, но со времени окончания университета ее постоянно окружали люди, которым было от нее что-то нужно. — Чего вы от меня хотите? — недоверчиво прищурившись, спросила она. — Вы неплохо подготовились, прихватив с собой скульптуру и два пакета арахиса. Это не похоже на случайность.

Генри усмехнулся:

— Вижу, вы представитель нового поколения. Слава богу, я уже отошел от дел. Вы для меня слишком умны.

— Сомневаюсь. Итак, в чем дело?

Генри немного помолчал.

— Сестра моей жены живет в Уильямсберге.

— Похоже, ваша свояченица неплохо умеет торговаться.

— Она настоящий деспот, — вздохнул Генри. — Но как бы там ни было, я ненавижу гольф, не выношу загородные клубы и не знаю, чем себя занять.

— Так вы тот человек, о котором упоминал Расселл.

— Да, это я. Мальчишкой я часто лепил фигурки из песка и глины. Хотел поступить в художественное училище, но отец отдал меня в школу бизнеса.

— Но, похоже, вы неплохо справились.

— Думаю, я унаследовал от отца деловую хватку. Но я довольно рано научился видеть в каждом контракте произведение искусства. Принимая решение, я задавался вопросом, кто мой противник — Гейнсборо[18] или Поллок[19]?

— А может, Мондриан[20]? — улыбнулась Софи.

— Если мне удавалось определить его стиль, я понимал, какую тактику следует избрать.

— А что украшало стены вашего кабинета?

Генри коротко хохотнул:

— Рисунки моих дочерей в рамах.

— Ах да. Семья. Все ради нее. А вас кому-то удавалось вычислить?

— До настоящей минуты — никому.

— Что возвращает нас к моему первоначальному вопросу. Чего вы от меня хотите?

— Мне нужен учитель. Вернее, единомышленник. Друг, разбирающийся в искусстве. Я люблю свою семью, но безумно скучаю по работе, и жена хочет, чтобы я почаще выбирался из дома.

— Друг, разбирающийся в искусстве? И вы думаете, что я подхожу на эту роль?

— Расселл Пендергаст подал мне эту идею.

— Рэндалл Максвелл, кажется? Ваш приятель?

— Не совсем. Мы не особенно дружны. Что же до его манеры вести дела, это Роберт Мотеруэлл[21] собственной персоной.

Софи, не удержавшись, расхохоталась. Она представила себе полотна Мотеруэлла — белые холсты с грубыми черными полосами и овалами, иногда с яркими вкраплениями красного. Живые, волнующие, незабываемые.