Маска резидента

Я приблизился, вытащил пистолет и, пусть меня простят члены Общества охраны животных, выстрелил. Единственно, что я могу гарантировать защитникам городской фауны: доберман почил не в худший из моментов своей жизни. Хотел бы я скончаться в процессе такого захватывающего мероприятия! Несбыточная мечта."

"А что прикажете поделать? Пожалеть разжиревшую на ворованных харчах собаку и тем подставить себя? То есть моя жизнь против жизни пинчера? Такое справедливо? Простите за резкость, но я столько видел на своем веку людских смертей, что не могу себе позволить жалеть какого-то кобеля, даже если он породистей, чем я.

Богу — богово, собакам — собаково! Давайте не будем путать фауну и человека! А кому такой подход не нравится, пусть посетит палаты умирающих от лейкоза детей. Это его несколько отрезвит!

Я убил необходимую мне для дела собаку и притащил ее на одну из съемных квартир. Там, в ванной, еще раз извиняюсь за неприятные подробности, я распотрошил покойного добермана, вытащив внутренности и набив пустое брюхо солидным запасом пластиковой взрывчатки и мелких гвоздей для повышения убойной силы заряда.

В другой разрез, сделанный под челюстью, я всунул микрофон микропередатчика. Брюхо и шейный разрез я зашил косметическим швом самым тщательным образом, замаскировав шерстью. Я несколько раз осмотрел собаку и взвесил ее, чтобы первоначальный вес совпадал с нынешним. Вроде ничего.

Собаку я положил в трехстах метрах от недоступных мне ворот. Ее нашли через час. Два охранника, ухвативши за лапы, потащили тело в дом. Я рассчитал абсолютно правильно. Они не могли ее захоронить, не показав последний раз хозяину.

Я занял позицию десятью дворами дальше. Я стоял на остановке, всунув в уши наушники плейера, и «слушал музыку», вертя в руках коробку из-под сигарет. Я ждал автобус, который мне был совершенно не нужен.

В наушниках звучали глухие шаги, скрип дверей, оклики, ругательства несущих не самую легкую ношу охранников. Наконец я услышал тяжелый, похожий на стон, вздох хозяина, увидевшего мертвую собаку, его сдержанные, а потом уже не сдерживаемые всхлипы и причитания. «Кто ж это тебя? Кто этот злодей?!» Я слышал шуршание руки, гладившей мертвую шерсть, и постукивание слез о микрофон, сочувствующие вздохи телохранителей.