Маска резидента

Могу поспорить, что максимум, что он запомнил, — это второй свежести плащик, круглые очки и нудные сюсюканья по поводу того, что моя девочка такая умница, что достаточно раз сказать «фу» — и как обрезает. И что родители у нее привезены из Франции. И что щенилась она два раза. И что…

Верно подмечали инструктора-сыскари: менее всего привлекает внимание навязываемое знакомство. После такого занудства в памяти у собачьего охранника останется только ощущение беспокойной тоски. А вы вашего пинчера развязывали? Да? Нет? А кто его папа? А мама? А дедушка? А шлейку вы где покупали? Я довел охранника до такого состояния, что он, наплевав на собаку, смотрел уже только на меня, подбирая слова для достойного, желательно в цензурной форме, ответа.

— А все-таки согласитесь, что у вашего пинчера окрас несколько тускловат… — не допуская паузы, бубнил я, отвлекая внимание на себя, одновременно вытаскивая из рукава хорошо заточенный стропальный нож и приближаясь к поводку.

— Вот моя эрделька… — я резко повернул голову в сторону своей собаки, охранник сделал то же самое, и я мгновенным движением перерезал струной натянутый поводок добермана-пинчера.

Освобожденный кобель радостно отскочил в сторону.

— Нельзя! Нельзя! Фу! — что было сил заорал я и отпустил поводок.

Услышав знакомую, не сулящую ничего доброго команду, терьерша, взвизгнув, отпрыгнула сразу на два метра и, напрочь забыв о только что закрученном с пинчером романе, припустила со всех четырех лап туда, куда смотрели ее выкатившиеся с испугу глаза.

— Нельзя. Нельзя. Стой! — орал я вослед, закрепляя первоначальный успех. От моих возгласов бедная собака все более и более припускала ходу. — Нельзя-а-а! — Доберман-пинчер рванулся за невестой.

— Стой! — совершенно по караульному уставу кричал вместе со мной охранник. Я так и ожидал услышать необходимую в таких случаях добавку «стрелять буду!». Так мы орали дуэтом. Он — «Стой!» Я — «Нельзя!» Вильнув на прощание хвостами, собаки скрылись за ближним поворотом.

Уже через четыре квартала я обнаружил пропавших собак, самозабвенно занимающихся в подворотне любовью.