Марь

Ваське не понравилось, что Лукин сачкует на работе, – вот и высказал ему. А тот на дыбы… Васька-то поздоровее был, мог бы его в два счета скрутить, но за тем блатные стоят. А вообще-то он раньше тихий был, пока не появились в их отряде эти архаровцы и не заманили его в свою бражку. Чем они его взяли – непонятно, только он теперь верно им служит. Особенно старается угодить Анохе, который был у них за главного. И сапоги ему отдраит, и подворотничок подошьет, а надо – так и свою пайку масла, а то и сахара отдаст. Как только с этими блатными снюхался, тут же будто бы его подменили.

– Лукин!.. Сволочь ты такая!.. Ты почему не подстраховал товарища? Ведь тебя же помощником вальщика поставили, а ты?.. – накинулся на него старшина.

Тот усмехнулся.

– Давай вали все на косого!.. – вспомнив слова героя одного фильма, говорит он. И вдруг: – Он сам виноват… Не хрен было зевать.

Грачевский побагровел. «Ах ты, гадина такая! – чуть не вырвалось у него. – Научился, понимаешь, у блатных стрелки переводить… Дать бы тебе сейчас по роже – так ведь не время кулаками махать». Сейчас нужно думать, что делать с Васькой.

– Ладно… – не сказал, прошипел он. – Я с тобой после поговорю…

Лука только презрительно усмехнулся. Дескать, чхал я на тебя.

А поводов для этого хоть отбавляй. Конфликты-то у них уже с утра начинаются. Бывало, не успеет Володька распределить между бригадами задания, как в ответ звучит уже набившее оскомину:"

"– Слышь, старшина! Ты на нас с братвой не рассчитывай… Мы никуда не пойдем… Останемся при кухне – будем картошку чистить… – И тут же следом ядовитый смех.

Вот так и воюют. Начнет старшина жаловаться Ходенко, а тот как всегда: воспитывай! На то ты, дескать, и командир.