Марь

В общем, пасти их становится легче, потому как не нужен такой пригляд, как ранней осенью, когда, того и гляди, твои молодые вонделки сбегут с этими наглыми быками-ярунами, которые вечно идут из тайги на сучий запах.

Не легче бывает и весной, особенно в апреле, когда на оленеводческих пастбищах начинается отел и появляются первые телята. К этому времени эвенки перекочевывают вместе со стадом в долины небольших рек, хорошо защищенных от ветра и богатых оленьим мхом – ягелем и пушицей. Места для стоянок выбирают рядом с неглубокими спокойными ключами – это чтобы новорожденные телята не могли утонуть.

Место стоянки огораживают изгородью, чтобы взрослые олени не могли разбежаться и вернуться на старое стойбище: привыкают, окаянные, к одному месту, а потому плохо приживаются на новом.

Отел добавляет работы оленеводам. Тут надо и ветеринарную помощь вовремя оказать важенкам да телятам, а еще стеречь, чтобы хищники не напали на стадо. Особенно опасными в это время бывают медведи, которые встают после спячки голодные и свирепые.

Они не только давят беспомощных телят, но и задирают стельных маток, мешают им телиться, разгоняют оленье стадо, вынуждают олених бросать своих детенышей. Вот пастухам и приходится крутиться. Ночью они с винтарями да собаками стерегут стадо, а днем объезжают окрестности в поисках затерявшихся оленей. Так что не до отдыха.

Но вот теперь, когда вся эта морока позади, можно было бы и передохнуть, а тут плановый забой. И никуда от этого не денешься.

Начнешь увиливать, прятаться в тайге от заготовителей, а такое бывало и не раз, – так ведь на вертолете отыщут. Да еще тюрьмой пригрозят. А разве хочет тунгус в тюрьму? Там без рыбы да без оленины он быстро ноги протянет. Да и не может тунгус без работы, а в тюрьме, говорят, ее часто не бывают. Вот и ловят зэки вшей вместе с палочками Коха, а потом загибаются в туберкулезных муках.

Шумно в поселке, суетно. Кто-то мастерит изгородь для оленей, опасаясь, что, непривыкшие к шуму, они могут сбежать в тайгу, кто-то уже начал забой, а кто-то даже успел и разговеться…

Со всех сторон звучат радостные голоса.

Люди впервые видятся после долгой разлуки.

– Здорово, Петрушка! Здорово, гирки (то есть друг)!

– Здорово, Прошка… С возвращением, что ли?

– Ага!.. Ирэмэми! – дескать, приходи в гости. – Нюрка моя нимин приготовит из свежего мяса. Только без бутылки не являйся.

– Хорошо…

А то вдруг кто-то браниться начинает.