Марь

Потому как позже ей еще не раз приходилось таскать его пьяного через весь поселок, краснеть за него, терпеть от него унижения и оскорбления, а главное, переживать за него, идиота. Будь она сейчас рядом, он бы упал перед ней на колени и долго просил у нее прощения. Но она далеко. Терпела его, дурака, терпела, но вконец не выдержала – уехала к родителям. А он продолжал гулять. Но вот однажды, проснувшись среди ночи в холодном поту, он вдруг понял, что идет ко дну. И ему стало страшно. Захотелось завыть, позвать Веруню на помощь, но дом был пуст… Дождавшись утра, он сел в автобус и отправился в райцентр.

"А Веруня… Нет, скорее всего, она его не простит. Намаялась, наплакалась… Ну а он только сейчас понял, что жить без нее не может. Когда еще не попал в эту глушь, каждый день посылал ей письма. Она не отвечала, а он все равно продолжал писать. Письма эти он аккуратно складывал в свой вещмешок, надеясь, что когда-нибудь отправит их на Большую землю.

Стыдно ему, ох как стыдно! И перед любимой Веруней, и перед своей совестью. Что и говорить, со временем оно легче бывает оценить свои действия. Но сегодня он уже не тот, он созрел до высоких чувств и понимания своей ответственности за ближнего. Он бы уже не стал вести себя, как прежде, играя на чувствах родного ему человека. Но поймет ли это Веруня?..

Глава девятнадцатая

1

В один из дней, предшествовавших ноябрьским праздникам, когда зима вздохнула полной грудью, заковав землю в ледяной панцирь, Бэркан содрогнулся от топота сотен оленьих копыт.

Имм аналоге бега… Это не только месяц падения снега. Это время забоя оленей. То, что оленина – первостепенная еда тунгусов, и говорить не приходится. Но теперь вот и государство требует, чтобы тунгусы ему мясо продавали, потому как скуден мясной рынок страны.