Мама для трех лисят. Тайны дворцовых переходов

Мне, признаться, было совершенно неинтересно, в чем именно он повторит судьбу отца.

– Не иметь возможности повести под венец любимую женщину лишь из-за того, что безголовая дура повалялась с другим мужчиной, – с отвращением произнес принц.

И я снова промолчала.

– Ты должна была прийти ко мне, – продолжал цедить принц, и при этом на его губах играла легкая улыбка. – Где бы тебя ни носило, ты должна была прийти ко мне.

Где бы тебя ни носило…

А что, если он все знал?! И ведь я никак не могу уточнить, что он имеет в виду.

– Молчишь? Смеешь оскорблять меня молчанием?

– Приношу свои искренние извинения, Ваше Высочество, но я не знаю, что сказать. Мне неизвестно, кто ваша возлюбленная и с кем она повалялась, – кротко проговорила я, – хотя ее поведение, безусловно, неправильно. Не могу представить себе связь с иным мужчиной, кроме моего Кайра.

Пальцы принца до боли впились в мой локоть.

– Настаиваешь на своем, Ольтарни?

– Я уже клялась вам, Ваше Величество, – устало произнесла я. – Но вы живете в каком-то своем, вымышленном мире.

Заиграли невидимые музыканты, и Его Величество лично и громогласно пригласил всех к столу.

«Скорей бы это закончилось», – пронеслось у меня в голове.

Его Высочество подвел меня к столу и помог сесть. На тарелке, на салфетке, лежала именная карточка.

«Фаворитка магистра теней».

– Нравится?

– Дворец восхитителен, Ваше Высочество. – Я отложила карточку в сторону. – И полон всех мыслимых и немыслимых добродетелей.

Сохраняя на губах приятную улыбку, я повернулась к принцу.

"– Нахождение здесь, в этих стенах, радует меня, делает счастливой и наполняет мою душу покоем и умиротворением. Я бы желала задержаться здесь, Ваше Высочество.

Деррека перекосило. Хах, значит, он до сих пор носит простенький правдомер. Он баловался этим раньше, и я точно знаю, что его старый артефакт цеплял только полноценную ложь, игнорируя недомолвки, преувеличения и преуменьшения.

– Ваши слова – услада для моих ушей, – процедил он.

А я, разложив на коленях льняную салфетку, скромно произнесла:

– Мне приятно, что вам приятно, Ваше Высочество.

После же я приказала себе молчать. Да, хочется сказать негодяю, что он негодяй. Вдруг он не знает об этом? Но… Если из-за моего длинного языка пострадают дети, простить себя будет невозможно.

– Когда я склоняюсь к тебе, как думаешь, что видит твой владелец?

– Не знаю, что он видит, – честно сказала я. – Но знаю, что мои чувства лежат у него на ладони.