Мама для Ромашки

Не Беркутов, так его милейшая дочурка — все равно застукали. — Доблое утло!

— Доброе утро, малыш, — шепчу, разворачиваясь к Ромашке, что идет ко мне со своим любимым Бубой и трет кулачками глазки. — Ты уже проснулась? — присаживаюсь на корточки, тут же получая крепкую порцию объятий.

Мамочки, как это приятно!

На губах сама собой расцветает улыбка, пока наблюдательная госпожа не шепчет тихонько:

— Папуля узе плиехал? — куда-то мне в волосы и я киваю в ответ.

— Да, приехал.

— А ты посему на него смотлела? — отстраняется малышка и так хитро-хитро заглядывает мне в глаза.

Упс.

— Я… хотела… — лихорадочно соображаю, что бы сказать, но Роберта делает собственные выводы:

— У меня класивый папа, да? — все так же тихо, чтобы не разбудить родителя, интересуется лисичка.

Попала, так попала!

— Очень, — вздыхаю, понимая, что врать ребенку язык не повернется.

— А у тебя есть длуг? — невинно хлопают ресничками голубые глазки.

— Не-е-ет… — отвечаю, совершенно не понимая, к чему девчушка клонит.

— А у папы нету подлуги.

— Кхм… — прочищаю горло, с трудом сглатывая ком. — Так, давай, Ромашка, — беру крохотную ладошку и тяну за собой. — Пойдем умываться.

— Пойдем, только т-с-с, — смешно прикладывает пальчик к губкам девчушка и семенит следом за мной на носочках.

Вот тебе и маленькая, вот тебе и ребенок. Она понимает явно больше, чем некоторые взрослые. Наблюдательная и любопытная, Роберта безумно любит своего отца. А он, в свою очередь, жизни себе без дочери уже не представляет. Это видно по его отношению, по его взглядам на малышку и по тому, какой он с ней.

Глава 24. Руслан

Просыпаюсь от соблазнительного, аппетитного запаха, разносящегося по дому. Протираю глаза и удивленно смотрю на часы. Одиннадцать. Вот это меня вырубило.

Вскакиваю с дивана и направляюсь по запаху, который ведет прямиком на кухню. Захожу и останавливаюсь на пороге, удивленно наблюдая потрясающую картинку.

— Доброе утро, девушки, — подаю голос, привлекая к себе внимание."

"— Папоська, — спрыгивает со стула дочурка и бежит ко мне, широко улыбаясь. Тут же подхватываю ее, усаживая на себя. — Мы сталались тебя не будить.