Мама для Ромашки

Еще и маму нужно каким-то образом предупредить о моем отсутствии ночью дома. Вот от нее точно будут лишние вопросы и подозрительные взгляды.

По окончании рабочего дня прямиком еду домой и в кухне буквально с порога объявляю родительнице о своих планах:

— Я завтра не работаю, — и сажусь за стол ужинать.

Мама, как всегда, порхает по маленькой кухоньке от одного стола к другому, суетливо дожаривая изумительно пахнущую курочку и накрывая на стол.

— Почему? — удивленно смотрит на меня и тоже, наконец, садится напротив.

— Нет, мам. Почему вы с Пашей всегда сразу о плохом думаете? — улыбаюсь немного нервно, в тысячный раз подмечая для себя, как похожи характерами родные брат и сестра.

— Ой, не знаю, Лиска. Может, потому что ты у меня девочка необычная: начиная с байка и…

— Да-да, помню. Но тут, правда, я не виновата, — поднимаю руку с зажатыми в ней вилкой и ножом в жесте «сдаюсь». — Меня начальник попросил посидеть с его дочкой, пока он в отъезде. У них заболела няня. Да и мне несложно.

— Странно, на самом деле, тебе не кажется? — подозрительно щурится и пожимает она плечами и отпивает компот.

— А что странного? — делаю вид, что не понимаю.

— Ну, ты у меня умная девочка, Лис. Мужчина доверяет своего ребенка, приглашая к себе домой кого-то чужого, да? — снова ловлю на себе ее строгий взгляд. — Это, по меньшей мере, странно.

— Мам, я все понимаю. И ты не должна за меня переживать.

— Ромашка? А где ее мать? — удивленно спрашивает мама.

— Ее зовут Роберта. И ей три годика. И если я правильно поняла, то мама с ними не живет. Руслан сам ее воспитывает, — выпалила и прикусила язык.

— Руслан? Это ты так про начальника?

— Просто вырвалось. Да, это дочь моего начальника, Руслана Даниловича, — стараюсь сменить тон на более мягкий, хотя мамины подозрения обижают.

— Сколько Руслану Даниловичу лет? — вопросы посыпались, как из рога изобилия.

— Не знаю, — а сама пытаюсь прикинуть, и правда, сколько?

Перед глазами тут же появляется Беркутов. Высокий, статный, подтянутый. И практически всегда серьезный.

— Лет тридцать пять, тридцать семь. Я не лазила в его личное дело. В чем ты меня подозреваешь? — вспылила я. Впервые я так реагирую на мамины вопросы.

— Просто хочу тебя предостеречь, девочка моя.