Мама для Ромашки

После прогулки, на которую у нас ушел целый день, семейство Беркутовых изъявило желание довести меня до дома. Но стоило Роберте только оказаться в детском кресле, как тут же умаявшийся за весь день ребенок уснул прямо сидя.

Всю дорогу ехали молча, я прислушивалась к негромко играющей по радио музыке и всячески гнала лишние мысли прочь. А Руслан был полностью сосредоточен на дороге.

Когда подъехали к самому подъезду, что меня немало удивило, я уже схватилась за ручку двери, чтобы выскочить из дорогого авто, как почувствовала мужские пальцы, обхватившие предплечье.

— Алиса, — смотрел на меня в упор Руслан, тщательно подбирая слова. — Я… прошу у тебя прощения. Я повел себя, как… мудак. И когда принял Нелли, и когда поверил этим проклятым бумажкам, а не тебе. Прости меня.

Из меня словно все силы выкачали. Руки ослабли, а сердце побежало с бешеной скоростью, разгоняя кровь по венам. Его взгляд как у побитой собаки.

— Забыли, ладно, — поджимаю губы и с трудом сглатываю вставший в горле ком. — Мы оба стали заложниками обстоятельств.

— Нет, Лиса. Не надо меня оправдывать. Я поступил неправильно. Я ненавижу себя за те решения и поступки. Я… не хочу тебя потерять. Ты нужна мне и Ромашке, — словно не в силах остановиться, шепчет признание за признанием Руслан, а у меня уже щиплет в глазах от подступающих слез, а руки нервно теребят подол легкого платья.

Его рука с моего предплечья спускается к ладони и сжимает пальчики.

— Руслан. Я… — вздыхаю и поджимаю губы, потому что слова отказываются собираться в предложения. — Я не знаю… правда. Мне было очень… больно.

— Лиса…

— Давай не сейчас ладно?



— А когда? Ты нужна нам, Лис, — повторяет Рус, нежно и аккуратно сдвигая локон, упавший на лицо.

— У меня в пятницу диплом, и я… не могу и не хочу сейчас принимать каких-то важных решений. Мне… нужно время. Прости, — шепчу, стараясь вложить во взгляд как можно больше раскаянья, и, забирая сумочку, выскакиваю из кожаного салона Доджа и спешу скрыться в подъезде.

— Не сейчас. Пожалуйста, только не сейчас! — шепчу, но по щекам уже катятся слезы. Вот только не пойму, от радости или от горя.

Глава 47.