Мама для Ромашки

— Мне это было на руку. Сам понимаешь, — пожимает плечами Олеся. — Подставив ее, я отвела подозрения от себя.

— И что произошло сейчас? С чего решила Нелли подставить?

— Считай, что грехи замаливаю, — фыркает девушка и отворачивается.

Грехи она замаливает. Да, сейчас же. Наверняка эти стоящие друг друга дамы в каком-то месте перешли друг другу дорогу. Но это уже мне малоинтересно, пусть сами разбираются. У меня есть другие дела, которые не терпят отлагательств.

До дома долетаю быстро, топя местами под двести.

— Не кочу, не буду спать! — кричит ребенок, да так, что за все годы, что мы с ней живем, я таких нот от нее не слышал ни разу. — Я не спю днем! — следом всхлип и шмыганье носом.

— Я тебе сказала: быстро закрыла рот, мелочь, и пошла в кровать! — ор Нелли в ответ.

— Я не мелочь, я не заклою лот, уди! — верещит ребенок.

— Иди сюда, бестолочь!

— Не тлогай меня, я кочу к папуле! — каждый новый крик, как ножом по сердцу.

В два длинных шага преодолеваю расстояние до комнаты Ромашки и, когда подлетаю к двери и вижу то, что вижу, меня накрывает. Не представляю, какой случай меня отвел от того, чтобы не свернуть шею этой суке прямо на месте.

Занеся руку над кудрявой головкой, эта дрянь собирается ударить мою дочь!"

"Действую на бешеной злости, в висках стучит кровь, а руки трясутся.

— Папоська! — краем уха слышу плач Ромашки, но я не успокоюсь до того момента, пока эта стерва не покинет наш с дочерью дом.

— Рус… — визжит Нелли, когда хватаю ее за руку и тащу вниз на первый этаж.

— Заткнись! — рычу, а перед глазами кровавая пелена. — Ромашка, сиди в спальне.

— Лано.

— Руслан, — верещит Нелли, отбиваясь, впиваясь ногтями в руку, пытаясь вырваться.

— Закрой рот.

— Что ты творишь?! Пусти меня, мне больно! — дергается Нелли, да вот только силы явно не равны. — Ты все не так понял, я же просто…

Не слышу. Не слушаю. Подхожу к двери из дома и, открыв ее, выталкиваю беда-мамашу за порог. Как был, в черном шелковом халате и босиком. Плевать. Заслужила, дрянь. Злости не хватает, внутри все к чертям перевернулось, а отчаянный крик моей малышки до сих пор в ушах стоит.