Крамола. Книга 1

 — Ты, дед, ковал крамолы и распри разжигал! Ты! Тебе была утеха, а горе мне досталось! Меня огонь палит! И сердце гложет не скука, а печаль. А очи с горя слепнут!.. Дед, послушай. Где б ты ни был, молю тебя и заклинаю — иди на Русь! Тебя там помнят! И признают. А ты покайся. И, покаявшись, поведай о моем походе! И закричи! Ты мертвый грешник. И когда о горе даже мертвые кричат — живые внемлют! Ну, иди. Иди же!

— Боюсь, — тихим гулом простонало из земли. — Мне хода нет на Русь. Меня пути лишили…

Метался князь.

Каменной тесниной чудился шатер, и степь ему была мала, как детская рубашка. Ему бы гонца сейчас, глашатая, певца… или еще кого-нибудь, чтоб в Русь послать! Печали, в коих ныне лежала Русская земля, могли возжечь лишь скорбь, а не сердца.

И тут из Киевских земель явился поп. Князь Игорь воодушевился и, радость не скрывая, бросился к его руке. Но поп отдернул руку и, воззрившись гневно, проговорил:

— Изыди, диавол! Эко корчит бес!..

— Святый отче! — взмолился Игорь.

 — Гневись, ногами топай! Я грешен, казни меня. Покаюсь я во всем. Но прежде слово мое выслушай!

— Слышать не желаю мерзких слов твоих и покаянья не приму! — застрожился служитель. — Пытать тебя пришел.

— Пытай, за все отвечу.

— С какими думами затеял ты поход свой?

— Руси беда грозила! А Святослав бы рати не собрал, чтоб Полю затворить ворота.

— Откуда тебе ведомо сие? Княгиня волхвовала? Иль богомерзких сих кудесников послушал?"

"— Волхвовала, — признался, Игорь.

 — Но и без чар чудесных было ведомо — похода не собрать.

Поп усмехнулся, оглядел кощея.

— Откуда тебе знать все промыслы господни?

— Се не от господа, святый отец, а от обид меж братьями…

— Довольно! — перебил поп князя. — В ереси своей гораздый стал. Известно мне, с какою целью ты в степь пошел! Знамения господнего не убоялся! Ты — человек, а ныне — раб. А жаждал уподобиться сыну божьему? Ты мучеником возомнил себя? И православных искушаешь на грешный путь? Апостолов сбираешь?!

Поп ударил посохом, и закачался на вые тяжелый крест.

— Я не уподоблялся богу, — промолвил Игорь. — Но страданий жаждал. Абы за позор свой обиду заронить в сердцах князей. И коли искушал на грех, то токмо самого себя!

— А гусляра? Коего ты просил восславить твои муки? Евангелистом сделать захотел?

— Гусляр тот нищий духом. Какой же он апостол?

— Ты ныне куешь крамолу против церкви! — объявил священник.