Крамола. Книга 1

Неожиданно патрульные вернулись."

"— Ну-ка, стой, ребята! — приказал один из них и вскинул винтовку. — Пошли к коменданту. Кто вас знает, что вы за люди-человеки… — Он бесцеремонно выдернул револьвер из кобуры Бутенина, подтолкнул в спину — ступай! И добавил со значением: — Нормальные краскомы босыми по путям не шастают!

Бутенину оставалось только выматериться…

На станции их завели к коменданту, и, пока шло выяснение, пока Бутенин, свирепея, доказывал, что он свой, а потом рассказывал про побег Березина и блуждание по белой от костей степи, Андрей незаметно выскользнул из коридора, в открытую прошел мимо часового и побежал к водокачке.

Из заправочной трубы сочилась тонкая, в спичку, струйка воды, но, долетая до земли, она рассыпалась и лишь обдавала лицо влажной пылью. Андрей ловил ее руками, пытался умыться и только размазывал грязь. Теперь чудилось, что и на лице яд и что он въедается в кожу; с ощущением гадливости Андрей метался под трубой и тянулся к струе.

— Угорел, что ли? — подозрительно глядя, спросила женщина с тяжелым ключом на плече.

— Дайте воды, — попросил Андрей, держа перед собой растопыренные ладони. — Умыться…

— Вон чего захотел! — с неопределенным чувством бросила женщина. — Здесь не баня, здесь паровозы заправляют.

— Пожалуйста, дайте воды! — взмолился Андрей. — На мне трупный яд… Вот, вот, смотрите!

И потянулся к ней грязными руками. Женщина отшатнулась, мелко перекрестилась.

— Не в себе, что ли, человек…

— Дайте! Дайте умыться! — взывал Андрей, испытывая тошноту.

 — Я по костям… по костям ходил…

Женщина спряталась за водонапорную башню, крикнула оттуда с испугом в голосе:

— Иди прочь! Иди! Счас вот ключом огрею!

— Да пускай моется! — неожиданно отозвался девичий голос из высокого окошка в башне. — Держись, открываю!

Мощная струя ударила по голове, полоснула по спине. Андрей разделся до пояса и стал мыться, едва выдерживая напор воды. Он тер руками, скоблил ногтями лицо и одновременно хватал воду широко открытым ртом. А девушка в окне смеялась заразительно и звонко:

— Что ж ты, паренечек, в штанах-то моешься?

Андрей с трудом стянул брюки, отшвырнул в сторону.

Он не ощущал холода, разве что немела макушка, и руки теряли чувствительность. Он тер их песком, стоя под струей, смывал и снова тер. Потом вспомнил о ногах и, усевшись в прибывающую лужу между рельсами, начал мыть и драть песком ступни. Молодая заправщица, по пояс высунувшись из окна, дразнила сквозь смех:

— Помоешься, дак приходи!..