Мама для чужого сына

Ноутбука и телефона Вити в кабинете нет, но есть старенький планшет, которым он пользовался в отпуске. Нахожу его в коробке с документами и разными бумагами и подключаю к зарядному устройству. Удивительно, что его не заметили и не конфисковали! Экран оживает через минуту. Ввожу пароль, который Ольшанский использовал всегда и, затаив дыхание, открываю переписку…

Тишина кабинета прерывается моим дыханием и шорохом тюли от ветра. Может, стоит запереть дверь? Или позвонить Вострикову? Сообщить о находке, во избежание подозрений в мой адрес?

– Алло… Это Лика Ольшанская.

– Слушаю, Анжелика Львовна. Вы одна? Закройте, пожалуйста, входную дверь. На всякий случай…

Впору привыкнуть к мнительности молодого следователя, но я все равно вздрагиваю… Оглядываюсь с опаской и на цыпочках иду в прихожую. Щелкаю замок и валюсь на пуфик.

– В общем, я нашла планшет Вити. Он прятался между страниц моего реферата.

– Завтра встречаемся в два. – Читаю я.

– Кому он пишет?

– Не знаю… Номер незнакомый. – Протягиваю задумчиво и диктую цифры Вострикову.

– Это номер Таисии. – Отвечает следователь через несколько минут. – Новая симкарта, недавно оформленная. Он предусмотрительно его не добавил в контакты, рассчитывая, что следствие не догадается проверить.

– Куда девать ребенка? – читаю ответ Таисии. – Мне он не нужен. Может, стоит подбросить его куда-то? – нутро обдает холодом при мысли, что Мэй находится в чужих руках.

– Что дальше?

– Провернем все сами, – читаю ответ Виктора. – Никто из моих не в курсе. Чем меньше людей знают – тем лучше. С ребенком решим позже. Сначала деньги.

– А вот это интересно! – протягивает Востриков.

– О чем и речь, – соглашаюсь я. – Вы объявили Казанцева в розыск?

– Конечно, сразу же. Подождите, Анжелика Львовна, мне звонят. Повисите на линии.

В динамике шуршит – Востриков откладывает трубку и с кем-то разговаривает по служебному телефону. Я устанавливаю смартфон на громкую связь и обреченно отхожу к окну.