Малышка со шрамами

Мужчина как то странно улыбнулся и вернул щепку в рот, возвращаясь к шутливому настроению, которое он одел словно маску.

- А мне нравится, что ты осталась такой же вредной, как и была. Хочу узнать, как долго ты будешь продолжать строить из себя воспитанную леди и вернешь мою малышку Анну, которая стреляла ворон из рогатки.

- Мы были детьми. Многое изменилось.

- Но не ты. – Он развернулся и направился к выходу, через плечо бросив: - Пришлю кого-нибудь разгрести этот хлам. А ты подумай над моими словами, и верни мою девочку, которую я так хочу потискать.

Я осталась стоять посреди ящиков с хламом в полном одиночестве, чувствуя, как обида волнами поднимается из желудка.

Леон словно тыкал меня носом в прошлое, заставляя вспоминать, какой я была раньше, насильно и очень обидно показывая, что он ни капли не верит в мою воспитанность, в то, что я повзрослела. Будто я такая никудышная актриса, что моя игра вызывает в нем только смех.

А еще его слова неприятно кольнули подозрением.

Что если он прав? Что если Алекс действительно может так поступить?

Подтверждением тому было то, как недалеко мы заходим в своей страсти, и мужчина с холодной головой преднамеренно оттягивает момент близости, оставляя мою невинность как гарантию.

Нет, я в это не верю.

Алекс не мог со мной так поступить. Я чувствовала, как он скучал. Видела, с каким желанием он смотрел на меня, каждый раз, когда мы были рядом. Так врать нельзя.  Это не может быть игрой. Но что если я действительно плохая актриса и даже не разбираюсь в чужой игре, а меня водят за нос как малого ребенка?

Пальцы сами собой накрыли отметину на шее, и даже через ткань я почувствовала ее тепло.

- Леди Анна? – Косматый мужик зашел в амбар, загораживая собой сразу весь проем двери.

Через четверть часа подошли еще двое, и работа пошла лучше.

Хлам вытаскивали на улицу, и люди начали разносить его по необходимым местам, с удивлением находя тот или иной инструмент.

Интересно, сколько все это копилось? И почему об этих вещах просто-напросто забыли?

- Малышка Анна! – Пухленькая женщина, что работала прислугой в доме, спешила мне навстречу, придерживая длинный испачканный передник.