Кот Василий

"

"- Так, малышка, давай чаю попьем, а? Мне чего-то успокоиться нужно, а то сожру тебя, нахрен, сейчас… - прошептал он, с огромной неохотой отпуская Кет на волю.

Она, надо сказать, очень даже шустро, для недавно лишившейся девственности, скользнула с кровати и ушлепала в направлении ванной.

Князь проводил взглядом тонкую хрупкую фигурку, зацепившись за ржавые пятна на бедрах, и со стоном повалился на спину, ощущая себя  чертовым мудаком и маньяком, мучающим невинную девочку.

Да уж, такой хрени он от себя не ожидал.

Одно только утешает, малышка не выглядит подавленной и испуганной. С другой стороны, с чего ей так выглядеть? Она сама пришла, сама первая поцеловала, сама позволила.

Видит бог, он не хотел.

Нет, то есть хотел, конечно же, еще как хотел! Так хотел, что яйца лопались!

Но он бы сдержался. Точно бы сдержался. Не зверь все-таки, не животное.

Но она сама проявила инициативу. Ту, которая наказуема. Вот и наказал. И еще будет наказывать. Долго. Ночь - это как пить дать.

Ему хотелось, чтоб Кет тоже получила удовольствие.

Хотя, если то, что он знал про целок, правда, то в ближайшие дни ей кайф от секса явно не светит.

Но, бл*, его это вряд ли остановит.

Сейчас умоется, перекусит, успокоится. Главное, домой Кет  не отпускать, а то передумает еще. Или про свои уроки вспомнит.

Нет уж, нах*й уроки, пока он не насытится хоть чуть-чуть. Так, чтоб можно было из рук ее выпустить.

- Я взяла твое полотенце, можно? - Кет появилась на пороге комнаты, смущенно придерживая края ткани на груди.

- Возьми футболку в шкафу, - Василий проследил, как она, неуверенно оглядевшись, идет к шкафу, и добавил, - трусы не надевай.

Кет хихикнула, уже более спокойно и деловито порылась в шкафу, достала его футболку камуфляжной расцветки, надела прямо на полотенце и только потом вытащила его снизу.

Князь, усмехнувшись стеснительности малышки, встал с кровати, и, как был, голый, подошел к ней, с удовольствием отмечая, как расширились глаза Кет, как усиленно отводила она взгляд от его паха, как зажглись еще сильнее щеки.

Князь положил ладони на худые плечики, поразившись тому, насколько они хрупкие, насколько она вся маленькая, по сравнению с ним, медведем.