Кот Василий

Любимый? Да ну нет! Ну бред же, бред! Да ведь такой не бывает любви!

Вот только в свои двадцать  Кет не могла сказать, какая любовь бывает. Просто не знала этого. А книги здесь мало помогали.

Кет забегала туда и обратно по комнате, прижав ладошки к горящим щекам.

Нет, нет, нет!

Это глупость, это все глупость, это все такая глупость, глупость, глупость!!!

Она внезапно остановилась у зеркала, опять поразившись незнакомке в нем.

Провела рукой по лицу.

И сорвалась с места, одеваясь, хлеща влажными волосами по щекам.

Василий открыл сразу.

По его невыразительному лицу мало что можно было понять, и Кет, стараясь не растерять накала, без разрешения прошла в комнату.

Уже разувшись, она запоздало подумала, что здесь вполне  могла бы быть его блондинка, и что она точно не к месту.

Но квартира, обычная однокомнатная холостяцкая берлога с бутылками по углам и на удивление чистой и прибранной постелью, была пуста.

Василий встал в дверях, перегораживая невольно пути отхода, сунул руки в карманы спортивных штанов, смотрел выжидающе.

Кет, мысленно выдохнув и собравшись с духом, повернулась к нему:

- Я… Ты прости, что я так сбежала, не в себе была. Я пришла поблагодарить за помощь.

- О как… - Василий внимательно осмотрел ее, медленно и остро скользя взглядом снизу вверх, надолго задерживаясь на губах и горящих щеках. - Ну… Хорошо…

Он помолчал, ожидая продолжения разговора, но Кет, перебарывая бешено стучащее сердце, никак не могла придумать, что еще сказать, и только молча смотрела на Василия огромными испуганными глазами.

Кет осознала это и  почувствовала себя нереальной дурой.

- Ну… Ты все? Поблагодарила? - не выдержал, наконец, сосед, и чуть сдвинулся в сторону, давая ей возможность выйти из комнаты.

И Кет поняла, что это все. Что сейчас она уйдет, и больше не то что не вернется, - даже в глаза при встрече не сможет посмотреть. Дура нерешительная.

Он стоял, не двигаясь, спокойно глядя на нее, смотрел, как обычно смотрят на несмышленую девочку-соседку, которую угораздило влюбиться некстати, с пониманием и легкой усталостью. Словно и не было тех бешеных голодных поцелуев в лифте, тех горячих властных рук на талии, того подчиняющего, зовущего шепота.