Кошка в сапожках и маркиз Людоед

Может, госпожа Броссар и оказала вам неоценимую услугу, вырастив Марлен, но сейчас девочка уже не младенец. Она хочет жить. Жить, а не бояться и печалиться. А вы подпитываете её страхи и печали. И её, и всего города.

- Даже всего города? – наигранно ужаснулся Огрест. – Вот ведь чудовище какое этот милорд Огр. А вам не страшно рядом со мной?

Страшно хотелось сказать ему что-нибудь обидное – мол, подобные прозвища так просто не даются, и он сам виноват. Но что-то удержало меня от резких слов. Что-то во взгляде маркграфа, в горестной морщинке в уголке его губ… И я сказала совсем не то, что собиралась:

- Съешьте бисквит, месье.

В этот момент мне показалось, что перейди я на откровенные оскорбления, мои слова не произвели бы такого впечатления.

- Что, простите?.. – пробормотал Огрест, разом растеряв все свои актёрские таланты.

- Съешьте бисквит, - повторила я. – И выпейте молока. Вы ведь не ели, когда вернулись. Значит, самое время подкрепиться.

- Я не люблю сладкое, - ответил он, поколебавшись.

- Императорскую кашу вы ведь ели, - я улыбнулась, и от моей улыбки маркграфа передёрнуло, как будто прижгло крапивой. – Заберу поднос позже, - продолжала я, как ни в чём не бывало. – И можете быть уверены, я не сделаю ничего, что навредит Марлен. А вы подумайте…

- О чём? – глухо спросил он.

- Возможно, уже пришло время вам измениться, - подсказала я, направляясь к двери. - Или вы нарочно ведёте себя так, чтобы все вокруг дрожали от страха и сплетничали про всякие ужасы?

Он не нашёлся с ответом, но когда я уже выходила в коридор, окликнул:

- Барышня… Кэт!

- Да? – остановилась я на пороге.

- Постарайтесь найти общий язык с Жозефиной, - произнёс он, поправляя рукава, хотя в этом не было никакой необходимости.

Наверное, просто не хотел смотреть на меня лишний раз.

- Обязательно, месье, - сказала я сладко. – Надеюсь, госпоже Броссар вы дадите такой же совет?

Что он там ещё говорил, я не стала слушать. Ушла и даже дверью не хлопнула. Я ведь добрая и воспитанная.

"Тут я немного погрешила против истины, потому что за всю жизнь на меня смотрел только один герцог, и ему было лет двести, если судить по физиономии. И было это довольно давно – когда я заканчивала пансион, и к нам наведалась королевская чета с родственниками и приближёнными. Но тогда я понравилась его светлости.