Кошка в сапожках и маркиз Людоед

– Если вам что-то не нравится, напоминаю, что по дороге из Шанталь-де-нэж ещё можно проехать.

- Иными словами, вы будете говорить обо мне гадости, а я должна это терпеть, если не хочу потерять работу?

Он опять вспыхнул до ушей, и то, как этот мужчина краснел и бледнел, можно было бы назвать милым, но милым это совсем не казалось.

Точно – невинный мальчик в берлоге людоеда. Только все прекрасно знают, чем заканчиваются подобные сказки. Кровавой поножовщиной по вине мальчика или его же ловким воровством.

Наверное, я наговорила бы много чего, но тут Огрест сказал, потерев переносицу:

- Это не было гадостью.

- Чудесно, - мрачно порадовалась я. – А что это тогда было, позвольте спросить?

- Спросить позволю, а отвечать не стану, - отрезал он и посмотрел на меня возмущенно: – Что за допрос вы мне здесь устроили? Я пригласил вас, чтобы обсудить недовольство Жозефины, а вы напустились на меня, ни с того ни с сего. Напоминаю, что это я плачу вам за работу, и я имею право устанавливать свои правила.

- И какие правила вы установите относительно госпожи Броссар? – осведомилась я, переплетя пальцы, чтобы нечаянно не скрестить руки на груди так же, как маркграф, потому что сейчас мне тоже хотелось отгородиться от него. – Что я должна сделать, чтобы её милость не считала меня вредительницей?

- Почему вы иронизируете? – упрекнул он меня.

- Потому что я ни в чём не виновата, месье.

- Не виноваты, значит? – пробормотал Огрест.

Он встал из-за стола, прошёлся по комнате и остановился перед столиком, на котором бисквит и молоко сиротливо ждали своей участи.

- Постараемся понять друг друга, - эти слова дались маркграфу с видимым трудом. – Кэт… - он резко обернулся ко мне. - Я могу вас так называть?

- Называйте, как угодно, - сдержанно ответила я. – Это ведь вы платите мне за работу, а значит, имеете полное право называть меня хоть ведьмой, хоть чудом болотным.

Я ждала извинений, но их не дождалась. Огрест кивнул, словно услышал именно то, на что рассчитывал.

- Так вот, Кэт, - теперь он задумчиво гипнотизировал бисквит, - я вижу, что вы – девушка умная, образованная, возможно, добрая…

- Благодарю за комплимент, - съязвила я, обидевшись на «возможно, добрую».

- …но вы слишком импульсивны, - закончил фразу Огрест. – Вот сегодня вы не подумали, что Марлен будет неприятно стряпать пирог с названием «Утопленник». Ведь её родители утонули.

В комнате стало тихо, потому что маркграф замолчал, и я молчала тоже, даже перестав на время дышать.