Кошка в сапожках и маркиз Людоед

Когда госпожа Броссар подносила ложку ко рту, я внимательно следила за дамой. Она попробовала совсем немного, тщательно прожевала, сохраняя абсолютную невозмутимость, а потом медленно, словно нехотя, кивнула:

- Да, это подойдёт. Благодарю, барышня Ботэ. Я отнесу Марлен кашу.

- Разрешите мне это сделать, - попросила я. – По-моему, это – замечательный способ наладить отношения между ученицей и учительницей.

- Мне кажется, это неразумно, - холодно ответила госпожа Броссар. – Все мы помним, чем закончилась ваша встреча в последний раз.

- Это было недоразумение, - я улыбнулась как можно дружелюбнее. – И тем более важно поскорее его развеять. К тому же, - заметила я как бы ненароком, - месье маркиз разрешил…

- Милорд Огрест разрешил?

Вот тут-то маска невозмутимости дала трещину!

Госпожа Броссар так и впилась в меня взглядом, а я подтвердила, улыбаясь всё шире:

- Месье Огрест сказал, что предоставляет мне все полномочия, и я могу действовать на своё усмотрение.

- Может, вы неправильно его поняли? – уточнила она.

- Мне кажется, месье маркиз выражается достаточно чётко, а я неплохо слышу.

Это был хороший довод, и добрая нянюшка сдала позиции, но сдаваться полностью не собиралась.

- Я уточню у милорда, - сказала она сухо."

"- Конечно, уточняйте сколько вам угодно, - разрешила я, взяла подготовленное Лоис блюдо, накрытое фарфоровой крышкой, чтобы не остыло, и отправилась к Марлен.

Поднявшись по лестнице, я не удержалась и посмотрела на госпожу Броссар, стоявшую на первом этаже.

Круто развернувшись на каблуках, она отправилась в кухню, громко позвав:

- Лоис! Приготовьте ветчину. Сегодня милорд будет поздно, он не хочет никого беспокоить, когда вернётся.

Я фыркнула и поспешила в детскую, где капризуля Марлен соблюдала постельный режим по рекомендации господина Ферета.

Наверное, надо было постучать, но я этого не сделала.

Держа поднос на левой ладони, правой рукой я осторожно толкнула дверь в детскую, и она открылась легко и без скрипа. Я заглянула в щёлочку и первое, что увидела – пустую кровать со смятой подушкой и отброшенным одеялом.