Кошка в сапожках и маркиз Людоед

– Теперь всегда будете плакать. Жаль, что не из-за меня…

- Из-за вас - никогда!.. – пообещала я.

Прибежали Ноэль и Лиленбрук, но я уже видела, что мы опоздали. Аптекарь последним усилием взглянул на меня и сказал:

- Странно, Кэт… вы погубили меня, а я всё равно не могу вас ненавидеть…

Он уронил голову, взгляд остановился, и пальцы соскользнули, выпуская мою руку.

Ноэль наклонился пощупать жилку у него на шее, а потом закрыл ему глаза.

Некоторое время все мы словно застыли, глядя на мёртвого колдуна, лежавшего на полу.

Первым опомнился господин Планель:

- Сбегаю за священником, - сказал он. – Хотя… его всё равно не похоронят на церковном кладбище. Таким там не место.

- Его похоронят в нашем семейном склепе, - сказал Ноэль, помогая мне подняться и обнимая. – Всё-таки он был моим братом. Как и Шарль. Жаль, что я узнал об этом так поздно. Возможно, всё сложилось бы иначе.

- Боже, это что получается? - Лоис озвучила то, что боялись высказать мы все: - Это значит, леди Юджени никогда не будет расколдована?!

Саджолена всхлипнула, остальные мрачно молчали.

- Это я виноват, - сказал Лиленбрук, тяжело опустившись на стул и швырнув на стол воронку. – Мне надо было поинтересоваться, что произошло с этим змеёнышем после совершеннолетия…

Саджолена подошла и тихонько погладила отца по плечу.

Планель ушёл за священником, Надин усадила госпожу Броссар на диванчик, господин Бланкир снял камзол и накрыл тело, а сам отошёл к камину, хмурясь и барабаня пальцами по каминной полке.

- Никто не виноват кроме него самого, - сказала я. – Каждый из нас решает, что выбрать – любовь, зиму или колдовство. Он сделал свой выбор…

- Да, этот гадёныш выбрал колдовство, - горько сказал Лиленбрук.

- Нет, - возразила я. – Он выбрал зиму. Вечный холод ненависти. Как это всё страшно, - я уткнулась лицом Ноэлю в грудь, и он прижал меня к себе, гладя по затылку.

- Значит, это он убил моего Папара, - произнесла госпожа Броссар и разрыдалась в голос. – А я столько лет его проклинала…

Надин принялась утешать её, а я переспросила:

- Кого?

- Папара, - ответила госпожа Броссар.

- Конечно, Тутур… Папар… - я высвободилась из объятий Ноэля. –Папар – это не папа… А Фифи – это не фифа… Это не папа сделал ту надпись…

- Ты о чём, Кэт? – встревожено спросил Ноэль.

Его тревога была понятна – сейчас я выдала такой бред, что можно было вполне принять меня за сумасшедшую.

- Минуточку, - попросила я, подходя к камину.