Кошка в сапожках и маркиз Людоед

Но что-то мне не нравится в этой истории с его исчезновением. Надин и Жозефина видели его на празднике, и он искал Ферета. Ферет предполагает, что был какой-то вызов…

- Правильно считает, - сказал маркграф. – Это я вызывал его и Каннинга. Не понимаю, почему вы считаете, что его отъезд имеет какое-то значение. Я и сам бы сбежал, если бы мог.

Мы помолчали, и он взял меня за руку – нежно, осторожно, и я позволила ему это сделать.

- Сегодня Двенадцатая ночь, - сказал он негромко. - Но из-за меня вы лишились праздника, Кэт.

- Не вините себя ни в чём, - я пожала его руку, и он встрепенулся, придвигаясь ближе. - Мне приятнее находиться с вами, Ноэль. И не гоните меня больше. Позвольте быть рядом с вами и помогать вам…

- Придёт весна, и вы уедете...

- До весны ещё далеко…

Мы говорили всё тише, и всё ближе клонились друг к другу. Как-то незаметно губы наши оказались совсем рядом, Огрест взял меня за подбородок, поворачивая к себе, и поцеловал.

"Это были совсем другие поцелуи, не те, что раньше. Да, в них так же была страсть, но ещё больше было нежности, ласки… Я бы сказала – любви, но ведь я запретила себе любовь…

- Кэт, - зашептал маркграф, обнимая меня за талию, - можно ли мне опять предложить…

Я успела положить палец на его губы, чтобы он не сказал то, на что я не могла ответить. Входная дверь хлопнула, послышались звенящий голосок Марлен и ворчание госпожи Броссар.

Утро после Двенадцатой ночи выдалось ясным, и я проспала до тех пор, пока солнце не заскользило по моей подушке. Накануне мы поздно легли, потому что Марлен взахлёб рассказывала, как всё было красиво и чудесно, и я позволила ей засидеться подольше, переживая радость праздника.

Потянувшись, я выпрыгнула из постели, набросила халат, и в это время в дверь застучали кулаком.

Всё моё умиротворение пропало разом, и я бросилась открывать. На пороге стояла госпожа Броссар – без чепца, с папильотками в волосах и с совершенно безумным лицом.

- Марлен у вас? – спросила она и не дожидаясь ответа шагнула в комнату, оглядываясь.

- Нет, - ответила я, холодея от страшного предчувствия.