Кошка в сапожках и маркиз Людоед

Моя бабушка всегда говорила: «Есть три великие силы - волшебство, зима и любовь. Какую выберешь ты?"".

- Очень философски, - пробормотала я. – И очень непонятно.

- Моя бабушка была той ещё затейницей, - согласилась Беатрис. – И немного не в себе, если честно. Но мы все её очень уважали. Ну-ка, посмотрите на себя, - Беатрис повернула меня к зеркалу.

Дверь в детскую распахнулась без стука, и на пороге появился маркграф Огрест. Наши взгляды встретились, и я увидела, как расширились его глаза, а потом он потянул ворот рубашки, будто тот его душил.

Мне тоже стало трудно дышать в этот момент – от страха, презрения, ненависти. Посадить под замок женщину и как ни в чём ни бывало разгуливать по городу, приударять за гувернантками и покупать подарочки. Лицемер! Но я постаралась скрыть чувства, чтобы не выдать себя и сказала:

- Надо было постучать, месье. Хорошо, что вы застали меня в платье.

- Прошу прощения, - Огрест начал заливаться краской и попятился. – Мне сказали, у нас гости… Я не думал, что вы устроите в комнате Марлен… - и он замолчал, жадно оглядывая меня.

- Вам нравится? – я немного приподняла подол и кокетливо выставила ножку.

- Вы прекрасны, - глухо произнёс он.

- Речь о платье, - заметила я невозмутимо.

Этот лицемер снова покраснел и сбежал, пробормотав что-то насчёт «важных и срочных дел». Беатрис прыснула в ладошку, а Марлен притихла, наблюдая исподлобья. Я смогла улыбнуться ей, а портниха с самым невиннейшим видом сообщила, что переделает платье за два дня.

- Вы будете в нём самой красивой, барышня Ботэ, - заверила она меня, лукаво подмигивая. – У милорда Огреста отменный вкус, он не соврёт.

«Не знаешь ты, как милорд Огрест умеет врать», - ответила я ей мысленно.

К вечеру я совсем извелась, а когда часы пробили десять, то в беспокойстве заходила по комнате, отсчитывая минуты. Время, как назло, тянулось убийственно медленно.

Я слышала, как удалилась к себе госпожа Броссар, как Лоис в последний раз грохнула заслонкой печи в кухне, и, наконец, в замке стало тихо.

Подбодрив себя, что делается доброе дело, я натянула пальто, шапку и выскользнула из комнаты, замирая и прислушиваясь на каждом шагу.

Но никто не следил за мной, и никто не заметил, как я вышла из замка, прихватив с собой новый фонарь. Сердце трусливо дёрнулось, когда я вспомнила о вчерашнем преследовании, но на дороге среди ёлочек уже маячил аптекарь в обнимку с ломом.