Кошка в сапожках и маркиз Людоед

Юджени – она была такой… не слишком приметной. Её замечали, когда она начинала смеяться – вот тут ей не было равных. А Марлен – посмотрите на неё, она же настоящая красавица, - после его слов я невольно обернулась к своей ученице. - Ей не надо кокетничать, завлекать, не нужны никакие дамские хитрости, чтобы привлечь к себе внимание. Подрастёт – будет сводить парней с ума одним взглядом. Это как в сказке, знаете? – и он нараспев прочитал: - «Родилась у королевы дочь: волосы – как чёрное дерево, кожа белая, как снег, губы алые, как кровь», - помолчал и добавил: - Я часто рассказывал эту сказку дочери.

Похоже, ссора с дочерью для этого человека значила больше, чем он желал показать.

- Сейчас вы могли бы рассказывать эту историю своим внукам, - сказала я, продолжая наблюдать за Марлен. – Они очень милые мальчуганы…

- Ни слова больше, - предостерёг он меня. – И слышать не хочу об этом. Я извинился, что был слишком резок, но теперь вы всё знаете, и оговорок я не приму.

- Как скажете, - легко согласилась я.

- Скорее, предательство брата, - ответил Лиленбрук.

- Сначала предательство, - сказала я сочувственно, - потом смерть… Наверное, их смерть он переживал ещё сильнее.

- Ваша правда, - он кивнул несколько раз. – Перед похоронами Ноэль не спал трое суток – всё сидел рядом с их гробами. Проводил в последний путь, сам задвинул могильные плиты, а потом спал два дня – как заколдованный.

- Наверное, никак не мог расстаться с ними, - на всякий случай я взяла из рук старикана блюдце с орехами – пока не разбил.

- Ноэль не смотрел, - возразил Лиленбрук. – Шарля и Юджени хоронили в закрытых гробах. Они ведь пролежали несколько дней в озере, пока их нашли.

- В закрытых? – что-то тревожно тенькнуло в моей голове, но домыслить эту новость я не успела, потому что теперь уже Лиленбрук задал мне вопрос.

- Но давайте не будем о покойниках, - сказал он.

- Что, простите? – пробормотала я и благополучно уронила блюдце.

Хотя в зале было шумно от девичьей стрекотни, звон разбитого фарфора услышали все, и все оглянулись на нас.