Кошка в сапожках и маркиз Людоед

Напоминаю, что моя фамилия звучит, как Ботэ. «Э» в конце, а не «е». ""Красота"", а не ""башмаки"".

- Я понял, - процедил он сквозь зубы. – Не понял только, какого чёрта вы со своими столичными мечтами приехали к нам.

- Вы обещали заплатить за обучение Марлен, - напомнила я ему, такому забывчивому. – А мне нужны деньги, чтобы начать своё дело.

- И почему отказались от денег, когда я предлагал? Взяли бы золотые и летели отсюда… навстречу мечте.

- Знаете, будь на вашем месте кто-то другой, - доверительно сказала я, - получил бы пару пощёчин и жалобу на королевское имя.

Я пошла к лестнице, но Огрест остановил меня.

- И чем же я так согрешил, - холодно произнёс он, - если вы относитесь ко мне по-особенному?

Пришлось остановиться, вернуться и посмотреть ему прямо в глаза.

- Опять вы невежливы, - сказала я спокойно. – Но я всё равно убеждена, что вы – добрый и хороший человек. Просто очень несчастны.

- С ума сойти, - пробормотал он и постарался усмехнуться, но получилось плохо.

- Видно, что вы давно и глубоко несчастны, - продолжала я. - Потому что счастливые люди так себя не ведут.

- Какие же? – произнёс он одними губами.

- Вам лучше знать, месье. Возможно, чувство вины? Но если вы наказываете себя, то не надо наказывать других – Марлен, меня. Страдайте себе, если вам так угодно, но не мешайте быть счастливыми другим. И не мешайте тем добрякам, которые хотят помочь вам.

- Добряк – это вы про себя?

- Не только. Но я – добрая, что бы вы там себе ни придумали в своей голове.

- Не надо, - перебил он меня уже окрепшим голосом. – Благодарю, но я сам могу о себе позаботиться. Идите уже спать. Завтра вы приступаете к занятиям с Марлен, она выспится, а вы будете сидеть сонной мухой. Доброй ночи, мадемуазель Добряк, - он развернулся и пошел к кабинету.

- И вам – белочек во сне! – сердито сказала я ему вслед, потому что все мои благородные порывы пропали зря.