Магнатъ

Мы люди честные, нам чужого не надобно…

– Так я же сказал, Фома Ильич, – с особой благодарностью, так что ты уж меня не обижай, прими.

Разумеется, обижать работодателя не стали.

– Ну и Зосим Иванович. Прошу.

Последняя пачка десяток даже на вид была заметно тоньше своих предыдущих «товарок». Да и принимать ее третий артельный как-то не спешил, покашливая и покряхтывая в сомнениях да раздумьях. Впрочем, их быстро развеяли:

– Как сделаете все, на что уговаривались, так и остальное получите.

Старши́на переглянулась и удивительно дружно огладила свои густые бороды – возразить было нечего (да и не хотелось по большому-то счету).

– Митяй!

Только было хотел почтенный негоциант славного города Вологды распорядиться о том, чтобы закладывали бричку – как минимум час в день он посвящал инспекции губернского перерабатывающего центра, здания и лабазы которого росли прямо на глазах (уступая в этом только стенам будущего Большого Вологодского пассажа), как к нему пожаловал очередной посетитель.

– Кормилец, как же так? За какие такие грехи ты нас так сурово наказываешь?

– А помнишь ли ты, Евласий, что есть время разбрасывать камни, а есть время их собирать?

Старший маслодел четвертой бригады от такой встречи невольно подался назад, а потом и вовсе перекрестился:

– В церкви поп… говорил.

– Согласен ты с тем, что любая работа должна быть оплачена?..

– Как же! Это да, согласные мы. Во всем.

– Еще б ты был против, хе-хе… Кхем. Кха!

Купец громко прочистил пересохшее горло.

– На прошлой неделе прибыла из твоей маслобойни дюжина бочонков масла. Стали его перевешивать да осматривать, глядь – а среди сливочной благодати два булыгана нашлось, фунта[11] на три-четыре каждый.

– Не могли мои бабы такое утворить!

– Да мне без интересу, кто именно у тебя там такой хитрозадый.