Магнатъ

Поправила поясок, так, что он еще больше ослабел, затем дотянулась красивой ножкой до мужского бедра и легонько коснулась, поглаживая:

– Котик устал?

От ее низкого грудного голоса организм «котика», вроде как уставший и еще пять минут назад отчетливо намекавший на необходимость немножечко поспать, прямо на глазах наливался бодростью и желанием. Тем более что одна пола халата сама по себе поползла вниз, открывая прекрасный вид на атласно-белое бедро – где уж тут спать, если и до постели дойти некогда?

– Ай! Котик – шалун…

– Хозяин, там к тебе эти пришли.

Вологодский купец второй гильдии на такую новость даже и головы не поднял, продолжая сосредоточенно пересчитывать мятую пачку банкнот. Мало ли кому он понадобился?

– Осьмнадцать, девятнадцать, двадцать. Угум, пять сотен и двадцать рубликов…

Записав соответствующие цифры в толстую книгу-гроссбух и убрав деньги в потертое от частого использования портмоне, он без особо интереса уточнил:

– Кто «эти», Митяй?

– Ну эти.

Дальний (даже не седьмая вода на киселе, а где-то двадцатая) родственник Вожина, состоящий при нем кем-то вроде денщика и помощника разом, на мгновение запнулся.

– Граборы[10], вот!

– Ну так давай их сюда.

Минут через пять в небольшой комнатушке, используемой Савватеем под контору (скорей бы уже закончили отделывать его новый дом!), стало очень тесно: сразу трое старшин артелей землекопов пришли получить честно заработанную деньгу.

– Наше почтение Савватею Елпифидорычу!

– И вам того же, уважаемые. Митяй, ну-ка живенько сообрази там, чего надо!..

Граборская старши́на без лишнего жеманства приняла на грудь по стопке крепкой и духовитой рябиновки. Довольно крякнула, после чего двое дружно захрустели малосольными огурчиками, а третий, с некоторым сомнением понюхав упругую пупырчатую закуску, все же решил не портить послевкусие от столь божественного напитка.

– Мирон Иваныч. Прошу, с моей благодарностью.

Грубые мозолистые пальцы землекопа, с намертво въевшейся черной каемкой под толстыми ногтями, бережно приняли тоненькую стопку десятирублевых банкнот.

– Благодарствуем, хозяин.

– Фома Ильич, прошу, с моей особой благодарностью."

"Процедура взвешивания и пересчета денег повторилась от и до, вот только на этот раз пара красненьких бумажек так и осталась лежать на столе:

– Ошибка вышла, хозяин.